«Угрино и Инграбания» и другие ранние тексты (сборник)

Я сказал себе: всё, созданное человеческим духом, проникнуто заблуждениями, а значит, то, во что верят священники, для меня - пустые слова.

Может, именно потому так невыносимо ходить по улицам любого города, что люди на них не обнаруживают признаков замкнутого единства, а проходят мимо друг друга с неосознанной склонностью жестоко и беспощадно друг друга отталкивать. Если же вдруг они сбиваются в плотную массу, трещины и разломы между ними проявляются еще отчетливее.

Облака - удивительного сероватого оттенка - свисают вниз, как тяжелая шерсть, серая и ужасная.

Тысячи раз расходимся мы во мнениях с миром, и лишь один раз на тысячу наши с ним желания совпадают. Но стоит ли упоминать о таком мнимом единстве, если оно приводит к тому, что нас понимают неправильно?

Почему никто еще не понял, что кровь - красная и что этим страшным цветом она обвиняет всякого, кто прервал ее сокровенный путь?

Плохих зверей вообще не бывает, только люди бывают неудавшимися.

Как темно во мне... Из-за крови, которая не знает свой путь.

Тут я увидел трех играющих котят и рухнул в себя, заплакал, заговорил сам с собой: они совершали такие движения, которые стоило бы подвесить к небу, чтобы каждый их видел и знал, что Бог существует.

(...) Я оставался невозмутимым и пустым внутри, как только что вырытая могила.
(«Угрино и Инграбания»)