Цитаты из книги Любовь втроем

…дело не в нежелании, а в отсутствии возможностей.

Дю Руа не удерживал её: он давно уже взял себе за правило не ускорять ход событий.

Любящий муж, любящий, что называется, как следует, умеет находить уйму таких местечек для нежных поцелуев, таких уголков, о которых сама я и не подумала.

"Он никого не замечал. Он думал только о себе."

О человеке, только ещё начинающем жить, трудно сказать, что из него выйдет. В этом есть своя дурная и своя хорошая сторона.

Ему хотелось говорить, обратить на себя внимание, хотелось, чтобы его слушали, чтобы к нему относились также, как к любому из этих людей, каждое слово которых подхватывалось здесь на лету.

- Твой приятель вскружил мне голову, - сказала она. - Честное слово, он душка. Боюсь, как бы мне из-за него не наделать глупостей.

В Булонском лесу приятно кататься с женщиной, а женщины не всегда под рукой.

Он жил под обаянием этого образа, как это бывает порой, когда проведешь с любимым человеком несколько светлых мгновений.

(c) "Милый друг", Ги де Мопассан

Но к г-же Вальтер его влекла трудность победы над ней и та новизна ощущений, которая представляет вечный соблазн для мужчин.

Неужели мерзавец перестает быть мерзавцем только оттого, что дрался на дуэли? И с какой радости честный человек, которого оскорбила какая-то мразь, должен подставлять свою грудь под пули?

Любовь - это единственная радость в жизни, но мы сами часто портим ее, предъявляя слишком завышенные требования.

Стиль – это все равно что верный тон в музыке.

Она выхватила у него корсаж и спрятала в нем лицо, — теперь она, вся белая, стояла среди упавшей к ее ногам одежды.

Как она не понимает, недоумевал он, что любовь требует исключительного такта, деликатности, осторожности, чуткости, что, сойдясь с ним, она, взрослая женщина, мать семейства, светская дама, должна отдаваться ему, не роняя своего достоинства, с увлечением сдержанным и строгим, пусть даже со слезами, но со слезами Дидоны, а не Джульетты?

Любовь - это единственная радость в жизни, но мы сами часто портим ее, предъявляя слишком больше требования.

«Я совсем потеряла голову, простите меня и приходите завтра в четыре часа в парк Монсо». Итак, она сдается. Ведь это означает: «Я в вашей власти, делайте со мной, что хотите, где хотите и когда хотите».

Неужели мерзавец перестает быть мерзавцем только оттого, что дрался на дуэли? И с какой радости честный человек, которого оскорбила какая-то мразь, должен подставлять свою грудь под пули?

Ни с чем нельзя сравнить радость первого рукопожатия, когда одна рука спрашивает: «Вы меня любите?» — а другая отвечает: «Да, я люблю тебя».

Когда я влюблён, весь мир для меня перестаёт существовать.