
ПРОЖИТЬ ЧУЖИЕ ЖИЗНИ… Дневники. Воспоминания. Портреты века
viktork
- 150 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Сначала я хотел прочесть в этом сборнике 3-4 интервью и оставить его на следующий же день. Но получилось наоборот: читал долго и пропустил только некоторые фигуры. Довольно часто интервьюеры – Барлёвен и Наумова – были на высоте и задавали содержательные вопросы, были, правда, и моменты когда над осмыслением превалировали идеологические установки. Но, понимаешь, что в РФ сейчас нет ничего подобного (просто не найти столько выдающихся интеллектуалов) и то, как же мало мы знаем про культуру окружающего мира, что модный у нас набор имен весьма ограничен, ни у то, что содержание бесед уже сильно успело устареть, кризис, после выхода книги, пожалуй, усилился, а наша страна оказалась в еще более неблагоприятных обстоятельствах. Тем не менее, «почерпнуть» для себя из книги можно многое.
Наиболее интересны для меня оказались беседы, участниками которых были Адонис (псевдоним поэта-мистика из Сирии), Режис Дебре, К.Леви-Стросс, Илья Пригожин, А.Шлезингер-младший, К.Фуэнтес, П.Вирилио, Э.Чаргафф, М.Серр, Э. Теллер немного разочаровал Самуэль Хантингтон.
Но главное разочарование – это конечно, выбор российского участника. Им оказался д.Гранин, довольно странный человек, назвавший Е.Гайдара политиком-гуманистом и подписант позорного «письма 42-х (требовавшего расправ над участниками протестов в РФ в 1993). Неужели не нашли кого-нибудь получше. За этот выбор, скорее всего, отвечала г.Наумова, а она, уехав из России и устроившись в ЮНЕСКО, наверно, сильно оторвалась от российской действительности.
Впрочем, интересные мысли можно получить от самых разных людей.

Сила демократии состоит в ее способности к самокоррекции. В здоровой демократии, если какое-то явление в обществе оказывается слишком ригидным, слишком негативным или слишком деструктивным, обычно развивается корректирующее встречное движение. Таких саморегулирующих коррективных процессов едва ли можно избежать при бурном или аномальном развитии.

Мир не только гармоничен и прекрасен, он также негостеприимен и жесток. Страдание принуждает нас не упускать из виду трагичность жизни и даже всей Вселенной и избегать ошибочной идеализации. Твердо уверенным можно быть только в том, что весь этот мир насквозь проникнут креативностью, и именно на этой идее сконцентрировался такой мыслитель, как Тейяр де Шарден. Как христианин и иезуит он видел, что развитие природы, с самого начала нацеленное на человека, исходит из пункта Альфа и кончается в пункте Oмега, соединяясь с апофеозом. Все же он уклоняется от описания того, что должно было произойти потом. Это напоминает о «Божественной комедии» Данте: адские муки проклятых изображать легче, чем райское счастье избранных.

Америка, собственно, не имеет никакой истории. Грубо говоря, в этой земле в течение двухсот лет просто еще не так много погребено людей. Относительно небольшое культурное наследие не образует никакого противовеса абсолютизированным критериям успеха. Зато на скалах вырубают лица (по большей части незначительных президентов), хотя без них эти скалы были бы намного симпатичнее. Странная смесь из фундаменталистского квакерства и материализма, господствующая здесь точка зрения о процветании в сочетании с явной антипатией к вопросу о серьезном диалоге с европейскими идеями и, сверх того, вера в необходимость определенной миссии (не в последнюю очередь также в науке) – все это мне было незнакомо: я вырос и был воспитан в совершенно другом духе. Поэтому я, находясь под влиянием книги Токвиля, и написал маленький памфлет «Бедная Америка – бедный мир». Людей здесь просто жаль в их отчужденности от духовного, в их оторванности от всего, что находится на более глубоком или более высоком уровне.





