Сергей Лукьяненко. Рассказы

Мало кто знает, что известный московский скульптор Цураб Зеретели увлекается собиранием нэцкэ. Хобби свое, ничего предосудительного не имеющее, он почему-то не афиширует.

Ничего, — подумал он и сам испугался мыслей — они были холодными и скользкими, как дождевые плети за окном. — Ничего, это последний дождь. За поездом идет Зима. Теперь будет лишь снег.

Перевал был уже перед ними, затянутый облачным туманом. Мужчина взял старшего мальчика на руки и пошел вперед. Младший шел следом, и мужчина рассеянно думал о том, что надо оборачиваться, проверять, не отстал ли ребенок… Но так и не решился проверить. Двоих он унести не мог, пришлось бы выбирать. А больше всего на свете он ненавидел, когда перед ним вставал выбор.

Солдат погладил оружие рукой в шерстяной перчатке. Добавил:
– Стрелять бы надо, но приказа нет… Да и не перестреляешь всех.

Есть не хотелось. Ничего не хотелось. Даже в Теплый Край…

... женщина не права до тех пор, пока не заплачет.

Он кивнул, принимая объяснение. И со страхом подумал, не навсегда ли жена превратилась в такую – спокойную, умную, рассудительную чужую женщину.

Спасибо! Спасибо вам! Я знала, что в среднеарифметический вечер сочельника все люди добреют и случаются настоящие чудеса! Она неловко чмокнула Крылова в щеку – и исчезла. Машина вновь стояла у антикварного салона. Только на полу валялись одноразовые зажигалки. – Настоящие чудеса, – горько сказал Крылов. – Кому как. Все его планы пошли прахом. И все из-за какой-то наглой девчонки и ее глупого отца… Тоже мне туристы! Сами они не местные, машина времени сломалась...

И вот он, прославленный пилот и немолодой, кстати, человек, ветеран НАСА и участник первой марсианской, идет на переговоры, посверкивая ягодицами. Согласно этикету чужих – то, на чем сидишь, должно блестеть!

Говорят, что чем сильнее люди любят животных, тем больше они любят людей. Наверное, это до какого-то предела. А дальше все наоборот...