Собрание сочинений. Том 2. Роза мира

Не в самом начале, но всё-таки где-то в первой четверти книги Даниил Андреев говорит, что «Большего счастья, чем полное раскрытие внутреннего зрения, слуха и глубинной памяти, на Земле нет». И уже дальше кажется, что этот главный мотив данного произведения раскрывается и доказывается им на протяжения всей книги, с упорством, достойным уважения. В этом смысле книга весьма романтизированная, и даже в чем-то возвышенная. А ещё есть в этом произведении очень много размышлений о творчестве и религии. Трудно сказать, в какой степени они правильные и насколько соответствуют сегодняшнему пониманию затронутых проблем, но мысли и выводы о творчестве известных писателей очень интересные, а в чем-то и оригинальные.

Гипнотическая книга, которая, на мой взгляд, лучше слышится, чем видится. Постоянные закольцовывания мыслей, повторы одних и тех же тезисов... Она была бы отличным, очень глубоким и образным языком написанным образцом визионерского исповедального текста, рассказывающего о знакомстве с духами и силами природы, если бы автор не взялся делать более глобальные обобщения. Потому что они показывают его, на самом деле, не полную к ним способность.

Во-первых, автор никоим образом не в состоянии отрешиться от своего собственного жизненного опыта: при декларируемом "благом стремлении" к всеобщей религии, видит ее исключительно монотеистической и христианской, при резкой критике любой и всяческой диктатуры -

Решающая ступень к этой цели (достижению Розы Мира - Thea) – создание Всемирной федерации государств как независимых членов, но с тем, чтобы над Федерацией была установлена особая инстанция, о которой я уже упоминал: инстанция, осуществляющая контроль над деятельностью государств и руководящая их бескровным и безболезненным преобразованием изнутри."

, то есть тоже диктатура, но "хорошая", которая каким-то образом решит проблему объединения без насилия и крови.

Во-вторых, при внешней масштабности и будто бы связности, картина мироустройства в "Розе Мира" собрана из настолько пестрых обрывков и лоскутов, надерганных из мировых религий, да еще разбавлена личным духовным опытом автора, что выглядит не то как фэнтези-произведение, не то как в чистом виде "модерное сектанство" (что интересно, Православная церковь решительно от идей Андреева открещивается, весьма подробно их разбирая и критикуя. Видимо для многих прихожан упоминание Троицы относит эту книгу к церковной литературе)

Ну и, розочкой на торте

Сложившись из пёстрых этнических элементов, как в своё время народ Египта, русская нация оказалась, как и он, сильнейшей творческой силой в кругу сочетавшихся с ней в единой культуре меньших народов. (Речь идёт о прошлом и настоящем. Не исключена возможность, что в будущем положение изменится.)

Это, конечно, лестно для принадлежащих к русской культуре, но прискорбно то что Андреев мыслит в общем границами империй (древних и распавшихся в начале ХХ века), отказывая менее крупным народам в праве на самобытность и влиять на большее чем они сами, а не наоборот.

Таким образом можно сказать что "Роза мира" глубоко родственна и трудам Владимира Соловьева о Вечной женственности, которая в его понимании

образ всеединства мира, созерцаемый богом

и трудам Льва Гумилёва (с Андреевым его роднит идея о том что "официальная" версия истории не полна и не объясняет всего), но в целом этот труд остается по большей части именно "памятником эпохи", который сегодня читается с большим скепсисом.

Большую часть эзотерической литературы, какую доводилось читать, можно описать двумя словами: "претенциозный бред". Потому, нет, не поклонница этого жанра. Астрологические труды, которых много изучено, о другом. В лучших из них одна часть гармонии на девять алгебры. А далекий от ясности язык, что ж, своя терминология, как без нее? О "Розе Мира" Даниила Андреева слышала лет десять до того, как решилась взять. Отношение Авессалома Подводного, который мое все не только в астрологии, могло уже одно служить причиной прочесть. Личность автора внушала боязливое уважение, десять лет в лагере (изначально двадцать пять), на протяжении которых продолжал работать. Уникальная по горечи, даже для того непростого времени, биография. Сын писателя Леонида Андреева, обвиненный отцом в убийстве матери, которая умерла от родовой горячки. Культурнейшая среда и такой бред, от ребенка отрекаются, он воспитан в чужой семье, даже в чужой стране. В его одиннадцать умирает, заразившись от него дифтерией, бабушка и мальчика чудом удается спасти от самоубийства. Всю жизнь писать и ни одного своего произведения не увидеть опубликованным. Большая часть из них физически уничтожена. Пройти войну, стать инвалидом и в сорок седьмом году уйти в лагерь, будучи обвиненным в создании антисоветской организации. Вместе с девятнадцатью родственниками и друзьями. Апофеоз горя-злосчастия, не находите? И проповедовать в главном произведении своей жизни приход религии которая объединит в себе церкви прошлого и учения светлой направленности. С задачей спасения как можно большего числа человеческих душ и отстранения их от порабощения грядущим противобогом. Четкая, аргументированная, прописанная до мелочей картина мира. Миров, которых множество и лишь один из них наш. Совершенно новый взгляд на историю, объясняющий многое из того, что прежде было темно. Само понятие метаистории, введенное Андреевым. И множество других, дарующих понимание вопросов такой сложности, к которым если и решиться приблизиться, то затем только, чтобы уронить в отчаянии руки, бормоча с кривой усмешкой: "У ней особенная стать, в Россию можно только верить..." И свет, льющийся со страниц этой страдальцем в чистилище писаной книги. О чистилищах. Они снятся мне, это скверные сны, но запоминаются в подробностях, так, как описано у него. О горних мирах. Такие блещут ясным светом куда реже и совсем недолго. Но кому сверкнут хоть раз, будет идти в этом направлении. Я верю книге и человеку, ее написавшему. Хотя бы... Да хотя бы потому, что она уже идет, Роза Мира, этого только слепой не увидит.