Ночевала тучка золотая

Принято рассказывать детям о войне. О героизме защищавших Родину и подлости врагов. О юных добровольцах, уходивших на фронт. О тыловиках, живших при заводах. О патриотах, поднявших страну из разрухи.

Книга Приставкина ещё об одной категории людей: беспризорниках. Её герои -мальцы, которых свозили в детские дома и оставляли там умирать с голоду, откармливая на ребячьих пайках дворовых псов. Об актерах-самоучках, разыгрывавших спектакли перед торговцами, с целью умыкнуть пару картофелин. О гениальных умах, способных с помощью подручных средств прорыть подземный ход, или вскрыть хитрый замок. Словом, о тех, кто жили по шакальим законам и не стыдился этого, потому как о других и не слышали.

В центре повести близнецы Колька и Сашка. Братья ничего о себе не знают, кроме того, что всегда были вместе. А это немало, по другому и не выжили бы. Их судьба не раз круто поворачивалась. Ничего героического, только голод, страх и редкие минуты затишья. Случались небольшие взлёты, но намного больше было опасных падений. Финал повести страшный, ломающий веру в справедливость. И... дающий надежду.

При чтении "Тучки", приходит понимание, как наша страна уцелела в те годы: люди не занимались саморефлексией, а жили по принципу "надо -сделаю". И ведь справлялись, а какой ценой теперь говорить не принято. Спасибо, что есть где прочитать.

Есть книги, которые с самого начала ясно дают понять: никаких хэппи-эндов от них ждать не приходится. И у меня были все основания предполагать, что я стану сто тридцать шестым рецензентом, который умоется слезами над повестью о горьком военном детстве двух осиротевших братьев. Но вдруг оказалось, что гораздо сложнее справиться с глухим чувством бессильной злобы против вершителей людских судеб, которые то мелькают на заднем плане размытой абстракцией, то вдруг выходят на авансцену, обретая конкретные имена и фамилии.

...Но сначала был голод. Такой мучительный и изнуряющий, что невозможно думать ни о чем другом. Именно голод является тем мощным фактором, с поправкой на который нужно судить о моральном облике братьев Кузьминых. И именно поэтому некоторые эпизоды из биографии Кольки и Сашки, которые должны бы возмутить, напротив, восхищают. И очень хочется верить, что такая энергия, изобретательность и воля к жизни будет должным образом вознаграждены.

Несмотря на то, что автор преимущественно ведет рассказ от третьего лица, книга явно автобиографична. Анатолий Приставкин всеми силами старается сохранить беспристрастность, но иногда эмоции берут верх. И я вполне понимаю острое желание автора воздать по заслугам каждому: и нелюдям, утратившим стыд и совесть, и людям, которых даже непреодолимые жизненные обстоятельства не заставили потерять лицо.

“Ночевала тучка золотая” - книга, которая вымотала мне всю душу. Эта повесть почти не дает перевести дух - бьет, бьет и бьет по самому больному. И даже когда главные герои оказываются в некотором подобии оазиса, ты все равно понимаешь, что за эту кратковременную передышку им придется дорого заплатить. В своей книге Анатолий Приставкин как будто попытался разделить свою тяжкую ношу, свою горькую память на двоих. Но судьбу не обманешь, и тяжкий крест придется нести только одному.

Вчера по радио услышала, что эту книгу повторно перевели на немецкий и переиздали. Назвали классикой, время которой наконец-то пришло.

Стало интересно прочесть, тем более, что про книгу слышала давно, но не представляла себе, о чем она.

Читать было очень больно и тяжело. Катарсиса в книге нет. Она немного сумбурна - как рассказ случайного попутчика в дороге, которому непременно нужно выговориться, чтобы самому что-то понять в своей жизни.

Еще одна книга про близнецов, но настолько горькая и сложная, что вряд ли буду перечитывать или советовать.

...это ведь непонятно, что происходит...

Если это жизнь, то черт возьми, какая она несправедливая! Если рука у человека поднимается обидеть ребенка, то это плохой человек... А если рука этого человека поднимается, чтобы лишить ребенка жизни - то не может такой человек называться человеком! Он изверг! Он чудовище!

Эй, люди! Опомнитесь! Выезжайте в поля, устраивайте войну там, играйтесь! Но дети тут при чем? Дети, желающие жить, не понимающие ваших проблем, страдающие из-за вас...
Дети, не понимающие вашей стрельбы, вашей войны... Не их...

Война, жизнь, любовь, дружба, взаимопонимание, воровство, голод, утрата- все переплелось в этом ужасном 44...

Не хочу ничего писать о книге, у меня есть множество вопросов на которые никто никогда не ответит мне...
Такие книги надо читать, чтобы не забывать, как война может искалечить множество жизней самого дорогого на свете - детей...

История братьев Кузьминых, Сашки и Кольки, потерявших родителей и попавших в детский дом. События происходят в Великую Отечественную войну.

По большей части – это приключения мальчишек: сначала на пути из Москвы на Северный Кавказ, а потом в местном детском доме. О том, как добывали еду, крали, делали заначки и старались не попасться. Короче – о голоде и детской предприимчивости.

Сама война, со смертью, приходит только в конце повествования. Связана она, как ни странно, ни с фашистами, а с чеченцами, которых выселили, а они решили отомстить. Мораль о том, что все люди – братья, присутствует.

Мне книга показалась несколько простоватой, а первая часть – затянутой и малособытийной, об одном и том же. Интересных героев, кроме братьев, нет.

В общем, я не разделяю всеобщих восторгов, хотя как детская литература книга, возможно, и не плоха. Но опять же: не понимаю, как она сможет увлечь ребёнка.

Я бы этому дяде с большими ушами усами уши-то пооткрутил…

В очередной раз во время чтения у меня стучит в голове одна единственная мысль – ну как же так?! Почему люди совершают такие ужасные вещи, почему радостно танцую под дудки дядь с большими усами, и дядь с маленькими усиками, и всех прочих дядь, с усами или без? Почему век от века ничему не учатся, почему продолжают убивать себе подобных? А ответов как не было, так и нет, да и не факт, что когда-нибудь найдутся…

Страшная-страшная-страшная книга. Ведь одно дело краем уха ловить рассказы о депортации, краем глаза видеть статистику и обрывки информации о расстрелах, краем сознания понимать, как несладко жилось в войну детям, особенно детям беспризорным. А вот читать обо всем этом, полностью сосредоточившись именно на этом – совершенно иное. Хочешь-не хочешь, а все равно почти своими глазами видишь детдомовских детей, уже и не помнящих жизни без войны, не представляющих, как можно жить, не воруя, не пряча наворованное, не боясь постоянно за свою жизнь и здоровье. Видишь взрослых, запросто наживающихся на детях, без зазрения совести отбирающих даже немногие доставшиеся крошки. Видишь депортированных, запертых в стоящих на солнце вагонах без еды и воды, изгнанных из родного дома, с родной земли, а то и вовсе убитых за преступления, которых они не совершали. Видишь других людей, совершенно обычных, нормальных людей, которые ни на мгновение не сомневаются, что женщины и дети, стоящие перед ними – преступники, предатели, подлежащие уничтожению. Видишь немногих выживших, которые для себя видят только одно будущее – месть за своих погибших, поголовное уничтожение всех, кто хотя бы немного похож на их мучителей. А в голове все то же почему-почему-почему.

Совершенно ужасная книга, на первых же строках хватающая за сердце крюком и треплющая его из стороны в сторону до строк последних. Книга, от которой хочется спрятаться подальше, выкинуть ее из памяти, настолько она жестока. Книга, которую хочется заставить прочитать буквально всех людей на планете, особенно тех, что держат в руках власть над умами и сердцами, в надежде, что они хоть немного изменятся. Особенная книга…

Когда в видеообзоре я услышала, что в конце книги не удержаться от слёз, я попыталась представить чем из меня можно так уж неоспоримо выжать слезу. На самом деле это несложно, но не описанием жестоких сцен - в этом случае во мне поднимается ненависть с сухими глазами.
1944 год. Сирот собирают в детские дома - и места всё мне близкие - Раменские, Томилинские - это рукой подать - на велосипеде доехать можно, Мытищи. Детский голодный цинизм слышен в речи детворы. Изобретательные томилинские Кузьмёныши - два брата-близнеца Колька и Сашка всегда вместе, как одно целое, даже если для выполнения очередной задачи по присвоению чужой съедобной собственности приходится разделиться, одному прикрывать второго на уроках, пока тот силой рук за двоих воплощает план в жизнь. Но вот пришла в детдом разнарядка - отправить несколько ребят на Кавказ - там фрукты и тепло. Вот Кузьмёнышей и отправили, сунув по куску хлеба, а дорога дальняя. Разные взрослые попадаются ребятам - одни как крысы жиреют на сиротском скудном хлебушке, другие последнюю рубаху отдают. понимают каково приходится ребятишкам, глаза закрывают на их нехитрые грехи, если надо.
Ну а каково может житься на земле, откуда силком вывезли жителей, и только несколько сильных и ловких мужчин смогли вырваться и сбежать, и бродят они теперь, клокоча ненавистью к тем, кто их жилища занял? Вот то-то и оно...
Это страшная книга, пронзительная и печальная. Тысячи студёных ветров так не выстудят сердце, как эти 350 страниц. Написано это так, словно не только читаешь или видишь прочитанное, но включаются все пять чувств и по всем по ним молотом до онемения, до недоумённого горестного всхлипа ударил писатель. И дело не только в очевидном и ожидаемом окончании этого путешествия, самое душепереворачивающее действие начинается потом...
Я слушала аудиокнигу, но не выдержала - я не могла это больше слушать - нашла электронный текст и проглотила горькую таблетку последних глав разом, как яд, одна, без свидетелей и чтецов.

Наверное.я не читала ничего ужаснее. Даже зверства в концлагерях не так воздействовали на меня - там всё понятно - вот враг, он безжалостен, что ещё от него ожидать - скрепляешь сердце и читаешь (хотя я предпочитаю не читать на эту тему). А эта книга в самом конце застаёт врасплох - она сперва выманивает из глубин читающего ненависть и жажду мщения, а потом ломает её к чёртовой матери через колено и вот что остаётся после этого? - я этого словами выразить не могу. Я поплакала, прервалась, чтобы накормить всех ужином, потом выставила всех на дачу и осталась в одиночестве доплакивать и допонимать.