Цитаты из книги Избранник

о женщине хорошенькой и не болтливой худого не скажешь!

Как всякий человек, которому природные дарования внушают некий дворянский интерес к собственной родословной, он за все свои достижения и успехи привык мысленно благодарить предков, советоваться с ними, испрашивая их одобрения, признания, хотя бы согласия.

Человек, занимающийся искусством, и без того бродяга в душе.

Если ты одержим какой-то мыслью, то она подстерегает тебя на каждом шагу, даже в воздухе ты чуешь ее запах.

Ведь счастье, уверял он себя, не в том, чтобы быть любимым; это дает удовлетворение, смешанное с брезгливым чувством, разве что суетным душам. Быть счастливым – значит любить, ловить мимолетные, быть может, обманчивые мгновения близости к предмету своей любви.

Больно почувствовать, как бродят в тебе чудодейственные силы задора и печали, и при этом знать, что те, к кому ты стремишься всей душой, замкнулись от тебя в веселой неприступности.

В родительском доме, много лет назад, вспомнилось ему, были песочные часы, – он вдруг будто наяву снова увидел маленький прибор, столь хрупкий и важный в своем назначении. Мелкие ржаво-красные песчинки шустро утекали сквозь узкую горловину, и когда наверху песка оставалось совсем чуть-чуть, в нем вдруг подобием крохотного водоворота образовывалась коварная, затягивающая воронка.

Да, это Венеция, льстивая и коварная красотка, то ли сказка, то ли капкан для чужеземца, город, в чьем тленном воздухе некогда буйно расцветали искусства, город, чей облик дарил столь вкрадчивые, столь убаюкивающие мелодии своим музыкантам.

Теперь, что ни день, окрыленный бог, нагишом и пунцовея ланитами, гнал огненосную квадригу по небесным чертогам, и золотистые кудри его реяли на ветру, подгонявшем колесницу с востока.

Не было на свете никого вежливее, уступчивее, предупредительнее его; но, пожалуй, не отдавая себе в том отчета, все ощущали, что это сверхдружелюбное и льстивое поведение по каким-то причинам вынужденно, что в основе его малодушие и внутренняя неуверенность, и становилось как-то не по себе. Нет зрелища отвратительнее, чем человек, презирающий сам себя, но все же из трусости и тщеславия желающий быть обаятельным и нравиться <...>

Его мучила эта унизительная нелепость: человек ЛЮБИТ, а его ПРИНУЖДАЮТ ПЛЯСАТЬ..

...любить-это богатство и это жизнь, а он больше стремился быть богатым и жить, чем созидать в тиши.

Но такой красивой и радостной, как ты, можно быть только не читая "Иммензее" Шторма...

...стихотворение Шторма пришло ему на ум:- Хочу заснуть, а ты иди плясать...

... Они встречались то в одном, то в другом месте и давным-давно состояли в недозволенной связи. Об этой связи знал весь город, и весь город судачил о ней за спиной адвоката. А что же он? Амра была слишком глупа, чтобы мучиться угрызениями совести и тем самым выдать себя. Можно с уверенностью сказать, что адвокат, как ни переполнено было его сердце опасениями и страхом, ни в чем не подозревал свою супругу.

«Что выговорено, гласит его [литератора] символ веры, с тем покончено. Если выговорен весь мир, — значит, он исчерпан, преображен, его более не существует...»

Все понять – значит все простить? Не уверен. Существует еще то, что я называю «познавательной брезгливостью»: состояние, при котором человеку достаточно прозреть предмет, чтобы ощутить смертельное отвращение к нему (а отнюдь не примиренность).

Wer am meisten liebt, ist der Unterlegene und muss leiden, ß diese schlichte und harte Lehre hatte seine vierzehnjährige Seele bereits vom Leben entgegengekommen