Цитаты из книги Избранник

Он, без сомнения, пребывал в том необыкновенном и торжественно-созерцательном настроении, когда рушатся перегородки между людьми, сердце открывается первому встречному и с губ слетают слова, которые в другое время стыдливо замерли бы на них…

...деликатному человеку, оказавшемуся случайным соглядатаем чужих страстей, претит воспользоваться увиденным даже для собственных размышлений.

«...иные сбиваются с пути только потому, что для них верного пути не существует».

Мы, люди, придумали телеграф и телефон и еще кучу всяких современных новинок, – что правда, то правда. А как посмотришь на звезды, сразу понимаешь, что, в сущности, мы только черви, жалкие черви, и ничего больше.

...люди, которым внутренне приходится намного трудней, чем другим, имеют право на известные внешние удобства...

...достойная преклонения русская литература и есть та святая литература..

...а что возразишь против красивой немногословной женщины.

А может быть, брезгливое чувство к себе вызывало эту жажду уничтожить, растерзать себя, покончить с собою.

Закутавшись в пальто, с книгой на коленях, путешественник отдыхал, и часы текли для него неприметно.

Но куда же годится ,чтобы молоденькая  женщина-ей двадцать четыре года-до такой степени пренебрегала властью,которую нам,женщинам,даровал сама природа?

Они не знали,что маленький горбатый человек,с уморительной важность выступавшим в своём светлом сюртуке и лоснящемся  цилиндре,-как ни странно,он был завзятым щеголем  -,нежно любит свою жизнь,лишенную ярких страстей,но исполнению тихого,нежного счастья,творцом которого он сумел стать.

Ибо его одурманенные голова и сердце, его шаги подчинялись велениям демона, чья излюбленная забава – растоптать разум и достоинство человека.

Deine länglich geschnittenen, blauen, lachenden Augen, du blonde Inge! So schön und heiter wie du kann man nur sein, wenn man nicht >Immensee< liest und niemals versucht, selbst dergleichen zu machen; das ist das Traurige!...

Он еще немного прополз вперед на животе, потом приподнялся на локтях и ничком упал в воду. Больше он не поднял головы, даже не шевельнул ногами, лежавшими на берегу.

То, что образованный человек острее воспринимает все прекрасное, более того, что само образование - прекрасно, и это понял Иоганнес и стремился стать образованным человеком.

Литература не призвание, а проклятие, – запомните это

он стал думать о своей работе, о том месте, на котором застрял сегодня, так же как и вчера, ибо оно равно противилось и терпеливой обработке, и внезапному натиску. Он пытался прорваться через препятствие или убрать его с дороги, но всякий раз отступал с гневом и содроганием. Не то чтобы здесь возникли какие-нибудь особенные трудности, нет, ему мешала мнительная нерешительность, оборачивающаяся уже полной неудовлетворенностью собой. 

Мой отец, Лизавета, был человеком северного темперамента: склонным к созерцательности и грусти, основательным и пуритански корректным.

"- Ах оставьте меня с вашей Италией, Лизавета! 
Она мне до того опостылела... прошли времена, когда я воображал, что жить без неё не могу. Страна искусства - так ведь? Бархатная голубизна небес, вино, горячащее кровь, и сладостная чувственность... Все это не по мне. Даже думать об Италии не хочу. Вся эта belezza действует мне на нервы. Вдобавок я не переношу волооких живчиков-южан. У этих людей нет совести в глазах.... "