Слуга Божий

— Но кого-то мы ведь сожжем, Мордимер, правда?
— Ага, — сказал, закрывая дверку. — Кого-то мы наверняка сожжем.

Она фыркнула недовольно, но встала с постели. Почесалась между ногами.

— Вши, зараза, — пробормотала она. — Как я ненавижу вшей.

— Будто кто-то их любит, — ответил я.

— Знаешь, что, — рассмеялся я, — на твоём примере видно, что даже шлюх Бог одарил умом. Думаю, что такая компания в Тириане может быть вполне приятной.

— Не хами мне, поп, — сказал он тихо, — иначе смогу и тебе устроить визит к Северусу.

Понятия не имею, почему некоторые люди называли нас, инквизиторов, попами. Мы служили Церкви и изучали теологические науки (настолько, насколько это могло пригодиться в нашей работе), но, меч Господа нашего, мы не были священниками!

— Римляне были врагами Господа нашего!

— А это тут причём? — я пожал плечами. — У врагов также можно поучиться. Иль вы не пользуетесь баней? Ведь они придуманы именно римлянами.

— Если умрёт, то умрёт, а если выживёт, то жить будет, — я припомнил шуточку, когда-то услышанную от студиозов лекарской школы.

— Инквизиторы были призваны, чтобы делиться с людьми любовью, а не ненавистью

— Ненависть — как взбесившаяся сука, господин Фрагенштайн. Если не удержите её на цепи, покусает и вас самих…

— Ненависть делает из людей глупцов, Мордимер, — повторил он. — Никогда не дай себя обмануть мысли, что твои враги будут рассуждать столь же логично, как и ты. Разве бешеная крыса не бросится на человека, вооружённого вилами?

— Когда в городе гибнет инквизитор, чёрные мантии начинают танец, — я процитировал известную присказку, свидетельствующую о нашей профессиональной солидарности.