Мать

Сколько могли бы взять радости, если бы знали, как земля богата, как много на ней удивительного живет. И все — для всех, каждый — для всего, — так ли?
— Именно! — говорил Николай улыбаясь. И приносил еще книг с картинками.

Они и бога подменили нам, они все, что у них в руках, против нас направляют! Ты помни, мать, бог создал человека по образу и подобию своему, – значит, он подобен человеку, если человек ему подобен! А мы – не богу подобны, но диким зверям. В церкви нам пугало показывают… Переменить бога надо, мать, очистить его! В ложь и в клевету одели его, исказили лицо ему, чтобы души нам убить!..

Для чего истязуют народ, для чего всех нас мучают? Ради шуток, ради веселья, чтобы забавно было жить на земле, чтобы все можно было купить на кровь - певицу, лошадей, ножи серебряные, посуду золотую, игрушки дорогие ребятишкам. Ты работай, работай больше, а я накоплю денег твоим трудом и любовнице урыльник золотой подарю.

Когда человек может назвать мать свою и по духу родной- это редкое счастье!

– У меня нет отца.
– Помер, значит…
– Нет, он жив! – возбужденно ответила девушка, и что-то упрямое, настойчивое прозвучало в ее голосе, явилось на лице. – Он помещик, теперь – земский начальник, он обворовывает крестьян…

Жена плакала тихо и немного, Павел – не плакал. Слобожане, встречая на улице гроб, останавливались и, крестясь, говорили друг другу:
– Чай, Пелагея-то рада-радешенька, что помер он…
Некоторые поправляли:
– Не помер, а – издох…

Немножко счастья - это хорошо для каждого. ... А когда его много - оно дешево.

"Справедливо, а - не утешает!"

"Мы в горе, как в коже,- горем дышим, горем одеваемся. Хвастаться тут нечем."

Мы, может быть, слишком бережливы в трате своих чувств, много живем мыслью, и это несколько искажает нас, мы оцениваем, а не чувствуем.

Умер? Что значит умер? Что - умерло? Разве умерло мое уважение к Егору, моя любовь к нему, товарищу, память о работе мысли его, разве умерла эта работа, исчезли чувства, которые он вызвал в моем сердце, разбито представление мое о нем как о мужественном, честном человеке? Разве все это умерло? Это не умрет для меня никогда, я знаю. Мне кажется, мы слишком торопимся сказать о человеке - он умер. "Мертвы уста его, но слово вечно да будет жить в сердцах живых!"

Смерть, вероятно, легче этой жизни.

Иной раз говорит, говорит человек, а ты его не понимаешь, покуда не удастся ему сказать тебе какое-то простое слово, и одно оно вдруг все осветит!

Бывают добрые часы, когда не хочешь верить в гадость человека, в безумство его... когда всех жалко, и богатого, как бедного... и богатый тоже заблудился! Один слеп от голода, другой - от золота.

Я знаю - спорить с человеком в такой час, когда у него в сердце все царапины кровью сочатся, - это только обижать его.

Все раздражаются, все кричат, все возрастает в цене. А люди, сообразно сему, дешевеют. Примиряющих голосов не слышно.

Молодому - все просто. А как поживешь, - горя-то - много, силы-то - мало, а ума - совсем нет.

На образ взглянешь - свят не станешь.

Не поверят люди голому слову, - страдать надо, в крови омыть слово.

Не у всех замазаны глаза, иные сами их закрывают.