The Farewell Party

• Если идешь к женщине, возьми с собой плетку, - цитировал от Ницше, из чьих трудов знал только эту фразу.
  - Дорогой мой, - вздохнул Клима, - плетку для меня взяла она.
  

"- Я полагал, что любовь к жене - единственное, что есть во мне хорошего.

- И вы ошибались. Ваша преувеличенная любовь к жене является не искупительным противовесом вашего бессердечия, а его источником. Поскольку ваша жена для вас все, остальные женщины для вас ничто, или, попросту говоря, потаскухи. Но это великое кощунство и великое неуважение к творениям Божьим. Милый друг, этот тип любви не что иное как ересь."

Это было прекрасно до головокружения: она чувствовала, что в его глазах она была тонкой, нежной, чистой: она чувствовала себя благородной, как королева. Вдруг ощутила себя будто сотканой из меда и душистых трав. Она стала для самой себя до влюбленности приятной. (Боже, ведь с ней никогда не случалось такого: быть для самой себя так сладостно приятной!)

Ревнощі  - це як зубний біль. Коли ревнуєш, нічого не можеш робити, навіть сидіти. Можна тільки ходити туди-сюди. З краю в край.

... для ревнивця час летить неймовірно швидко. Ревнощі заповнюють всенький мозок,  причому набагато щільніше, ніж напружена розумова праця. Розум не має жодної секунди спочинку. Той, хто потрапив у полон ревнощів, не знає, що таке нудьга.

Это было прекрасно до головокружения: она чувствовала, что в его глазах она была тонкой, нежной, чистой: она чувствовала себя благородной, как королева. Вдруг ощутила себя будто сотканной из меда и душистых трав.

Эта идея осенила ее в бассейне, где она плавала, не ощущая тела, претворившись в одну лишь свободную мысль.

Как и все мы, Клима также считал реальным лишь то, что входит в нашу жизнь изнутри, постепенно, органически, а то, что приходит извне, неожиданно и случайно, он воспринимал как вторжение нереального. К сожалению, нет ничего более реального, чем это нереальное.

Те, что приговорили его к виселице, были точно такими же, как и он. У них была та же ве-ра, они были такими же фанатиками. Они были убеждены, что любое, хоть сколько-нибудь отличное воззрение смертельно угрожает революции, и потому были подозрительны. Они послали его на смерть во имя того святого, что было свято и для него. Так почему же он не способен был поступать с другими так же, как они поступили с ним?

Трубач взглянул на Бертлефа, изрекшего последнюю фразу бархатным голосом мудрого проповедника. Он казался ему величественным. Похоже было, что все сказанное Бертлефом может стать легендой, притчей, примером, главой из некоего современного Евангелия.

"Чем глупее индивид, тем сильнее у него желание разможаться."

Да, именно потому, что он тогда так быстро ускользнул от нее в свой графический знак, в ней осталось неприятное ощущение его совершенства.

У меня уж такая странная привы­чка – я не прихожу, а предстаю взору.

"Он посмотрел на нее. Ее красота заполняла небольшое пространство машины, как крепкий запах духов. Он говорил себе, что хотел бы до конца дней вдыхать только этот аромат. А потому ему почудилось, что он слышит отдаленный тихий звук трубы, на которой играет он сам, и пообещал себе всю жизнь играть только на радость этой женщине, единственной и самой дорогой"

- Ваши грязные ногти и рваный свитер не являют собою ничего нового под солнцем. Когда-то очень давно один киникийский философ хвастливо прогуливался по Афинам в рваном плаще, стремясь вызвать у всех восхищение своим равнодушием к условностям. Сократ, встретив его, сказал: "Сквозь дыру в твоем плаще я вижу твое тщеславие". И ваша грязь, господа, самодовольна, а ваше самодовольство грязно.

Охота на человека в нашем веке стала охотой на привилегированных: на тех, кто читает книги или имеет собаку.

- Как у неё дела?

• Обычные трудности женщины с лабильной нервной системой.

Убийство - слово, слишком отдающее электрическим стулом.