Аполлон Безобразов

"Аполлон Безобразов" – прекрасный образец модернистской прозы русского зарубежья. Небольшой по объему роман может произвести впечатление "странного" произведения: сюрреалистического, декадентского, написанного на грани сна и яви, пограничного прозе и поэзии. Поэтический характер этого романа не случаен ввиду того, что Борис Поплавский (завершивший работу над романом в 1932 г.) в первую очередь является поэтом.
С поэтического же описания сумрачного и дождливого Парижа, с его сюрреалистической атмосферой, начинается роман. В этом залитом дождем Париже ведет свое жалкое существование Вася Дутов – герой, от лица которого ведется повествование. Вася является нищим русским эмигрантом, стихотворцем, грузчиком и мойщиком посуды. Случайно встретив на своем пути главного героя романа Аполлона Безобразова, который пленяет его, Вася в дальнейшем не расстается с ним.
Что из себя представляет Аполлон Безобразов? В самом имени Аполлон Безобразов заключается суть этого персонажа, который вбирает в себя красоту и уродство, свет и мрак. Аполлон Безобразов – это гордая, влюбленная в свое эго демоническая натура, стоик, мистик и созерцатель жизни. Кредо этого персонажа: бездействие и неподвижность, которые он считал "самым важным признаком душевного благородства". Вокруг Аполлона Безобразова собираются другие герои, соблазненные его философией и демонической силой, такие же маргиналы, как и он. Среди этих героев центральное место занимает несовершеннолетняя девушка Тереза – сирота и воспитанница католического приюта. Так значительная часть текста романа представляют собой подробно изложенную историю жизни Терезы.
Почти все герои романа, не способные хоть чем-либо систематически заниматься, ведут непонятную жизнь, то бесцельно странствуя по городу, то и вовсе ничего не делая. Однако при этом они живут в состоянии мистического переживания и духовного поиска. В целом же складывается ощущение, что главные герои существуют в каком-то полусне, в состоянии анабиоза и небытия; как отмечает Тереза: "я никого не помню, потому что давно не помню и себя".

Я ничего хорошего от этого произведения не ждала, и ожидания чуточку больше, чем оправдались. Если книга нравится очень, я не отношу к достоинствам маленький размер произведения. В данном случае хочу автору сказать спасибо за то, что не стал меня долго мучить своей автобиографической повестью. Много их, патриотов и "патриотов", оказалось за рубежом в послереволюционные годы. Не знаю, может, это и безжалостно с моей стороны, но не особо верю я тем, кто начинает "плакаться за жизнь" за кордоном. Тут, на родине, в годы гражданской войны тоже было не сладко. Но люди жили, выживали или умирали. В описываемое в повести время - двадцатые годы прошлого века - во Франции оказался И. А. Бунин. Написал там "Окаянные дни под серпом и молотом" и "Жизнь Арсеньева". Эти произведения - не слезоточивые похождения по Парижу. Талант И. Бунина остался верен России, тогда как талант Б. Поплавского размыт парижским дождём, так красиво описанным в первых строчках книги.
Герои, Вера-Тереза, Аполлон и Вася (обожаю этих рукожопов) - ходят на вечеринки, ночуют в каких-то заброшенных домах, обедают в непонятных забегаловках, беседуют о жизни с претензией на глубокое её знание. Попутно рассказана история обнищания семьи Терезы, немного сюжет рассказывает о разных профессиях Васи, ну и всё произведение крутится вокруг Аполлона. Эта личность претендует на роль Печорина, этакого жестокого созерцателя людских несчастий. Если бы его каким-то чудом перенести в Россию во время гражданской войны, он тоже был бы настолько хладнокровен, что спросил бы: "Я могу всех резать в Кубани?" Думаю, вряд ли. Когда жизни угрожает не пуля, когда нет надобности делать судьбоносный выбор, и твоя жизнь становится жалким существованием, а твои друзья от безысходности поют русские песни среди французов - ты становишься жалок, как Безобразов, несмотря на имя.
Аполлон притягивает к себе людей, как одно несчастье притягивает к себе другое. Беда одна не ходит - это можно применить к главному герою повести. Есть слабый намёк на отношения между Аполлоном и Терезой, но эта ниточка слишком тоненькая, чтобы не порваться после последней страницы книги. Она обозначена намёком, одним предложением.
Второй момент, который мне понравился - язык повествования.

Вроде, обычные слова, ничего чарующего. Но всё произведение благодаря этим простым словам звучит какой-то музыкой, спокойной, и безнадёжной, будто кто-то умер и уже нечего терять. Первые строки открываются описанием дождя, сделанным так, что оторваться от этих страниц невозможно. Чем больше я читала эту книгу, тем больше злости испытывала к автору. Он лишил свою Россию своего талантливого пера! Он Аполлон в слове, но после эмиграции стал Безобразновым. В сущности, об этом и книга - о потерянных в эмиграции.
В книге чувствуется, что минул ровно век после описанных событий. Герои говорят не так, как сегодня.

Есть в диалогах толика аристократизма, изящества, чего-то ушедшего, потерянного, невозможного.
Я не знаю, как относиться к этой книге, но на писателя определённо разозлилась. Его проза, каждая запятая в книге - звучит. Уехав из России, он закопал свой талант в землю. Книга - она запомнится только языком. Сюжет забудется через короткое время.

Модернизм - удачный жанр... стиль... период... феномен: как ни пиши, а есть оправдание - это всё по-модернистски. Не нравится сюжет? Нереальные персонажи? Неровный язык? Так модернизм же. Ну ладно. Писатель "в домике". Но нам-то с циничной высотки постмодернизма никто не запретит рассматривать его сооружение.

С первых строк завораживает экспрессионистский язык, как дождь с парижских открыток - не мокрый, а глянцевый: "клокотал... нежно шелестел... медленно падал, как снег... стремительно пролетал светло-серыми волнами, теснясь на блестящем асфальте... Он шел, как идет человек по снегу, величественно и однообразно. Он то опускался, как вышедший из моды писатель, то высоко-высоко пролетал над миром, как те невозвратные годы, когда в жизни человека еще нет никаких свидетелей".

А вот в части о детстве нездешней, неотмирной Веры-Терезы, невесты всех и никого, язык прозаичен, звучит классически-бытово, без изяществ, нанизывания эпитетов - прозрачно-просто. Героиня - самое неземное существо - в спецэффектах не нуждается. Но не исключено, что автор писал эту новеллу не одновременно с другими частями и выпал из собственного стиля. Неоднородность языка и разных частей книги - минус или прием?..

"Огромные города продолжают всасывать и выдыхать человеческую пыль". Не в силах прижиться в чужом мире, ассимилироваться, небольшая эксцентричная "коммуна" интровертов-эмигрантов, каждый из которых лелеет свою философию-религию, ищет поддержки друг в друге, в книгах, в вере, в неверии, в человеке, в алкоголе, в природе, в словах и в молчании. Блуждания героев - это попытка удержаться, схватиться за что-нибудь в падении в ничто, в бессмысленность. Так они хватаются за песни Родины, не помня слов. Так ловят взгляд случайного человека. Так ныряют в чужой балл, где можно забыться в случайной любви и неслучайном вине. "Париж, Париж, асфальтовая Россия. Эмигрант — Адам, эмиграция — тьма внешняя. Нет, эмиграция — Ноев ковчег. Малый свет под кроватью, а на кровати Грушенька наслаждается со Смердяковым. Слышны скрипы, эмиграция молится под кроватью". Блеск балл и его отвратительная изнанка. Кто-то наслаждается хаосом, кто-то в нем гибнет. Интересно, что у Иванова в Харбинских мотыльках яркий образ эмиграции - это Вавилонская башня. А здесь - Ноев ковчег. Вавилонская башня больше подходит мешанине языков, народов и утраченных смыслов.

"О, проснулся, болезный" - эту фразу хочется применить к героям не раз, бездомным, грязненьким и пьяненьким, похмельным и туберкулезным, нелюдимым: "о, проснулся, болезный" - и "раскрываются медленно глаза уязвленных светом, ошеломленных головною болью, изжогой во рту, усталостью и болью в половых органах, души тех, кто вчера до утра хохотали, острили, кричали, пили фальсифицированные напитки, бессвязно спорили, развратно целовались и длительно и изможденно совокуплялись с кем-то, зачем-то, где-то". "Я тоже пока не бобовлял, щас подумою хде достать бы" - жажда картавого распухшего языка, запутавшегося в языках, "обожженного холодной водой, ошеломленного отсутствием сна, больного, бодрящегося, ежедневного и равнодушного зрителя розового возникновения, алого полыхания, желтого свечения и, наконец, белого исчезновения холодного летнего рассвета, быстро сменяющегося мертвым белесым сияньем дождливого дня".

Персонажи Поплавского не кажутся мне реальными, хотя у Веры-Терезы есть своя история от детства - она ​​больше похожа на мифологизированное житие, чем на жизнь. Тихон-Зевс, Вера-Тереза, Аполлон-Безобраз - разве это не расщепление личности рассказчика? Его "я" почти не звучит в книге. Его личность сложнее всего восстановить из текста: невидимый, безвольный, неудачливый, бесприютный.

Почему книга названа именем Аполлона Безобразова? "Красиво некрасивого". Божественного, в другом месте прямо названного нечистой силой. Аполлон Безобразов - идеальное alter ego рассказчика, он силен физически, начитан, аскет, смотрит на мир свысока, он очаровывает Терезу, он единственный, кто находит работу (умеет адаптироваться и выживать). Он необходимый собеседник для имитации диалога, он - опора странной компании. Кажется, ему завидует рассказчик, им хочет быть, таким себя фантазирует.

Вера-Тереза ​​- душа компании, больная телом и духом. Богохульница и святая одновременно. Это еще одно воплощение эмиграции (ребенок, рожденный в чужой стране, нездешняя для этой земли и для всей человеческой планеты вообще), сознание, измененное чуждым веществом, искаженный мир, слишком быстрый или слишком медленный, болезненно яркий, в поисках нежности и прощения Богу (и никакого прощения от Бога). С потребностью "крестить камешки".

Тихон-Зевс - это тело, молчаливое физическое действие. Что сказать об этом кроме "шофер сорок дней не ел и не читал Достоевского"?..

Бодрый водитель-эмигрант, офицер, пролетарий, христианин, мистик, большевик... "армянские анекдоты, еврейские, солдатские, генеральские, советские и марсельские, слой за слоем, бремя за бременем, как сажа, копоть, шелуха и нечистоты"... "яркий и наглый поток, где среди шума и переполоха все отрицают друг друга, все смеются друг над другом, все взглядом или метким словом стараются стереть друг друга с лица земли. Огромное Нет... отовсюду, все толкаются словами, все кипят и изнемогают в словах" - так бурлит эмиграция у Поплавского, пожирая таланты, слабые души и бездомных философов.

Мне кажется, что в коротком предложении скрыто сердце книги, выстуженное до ледышки, хрупкое, вот-вот разобьется, беззащитное, нежное... с приставленным к нему острием в ожидании неизбежной беды.
_________________________________________________

Па-беларуску...

Тут...

Мадэрнізм - удалы жанр... стыль... перыяд... з'ява: як ні напішаш, а ёсць прыкрыццё - гэта ўсё па-мадэрнісцку. Не падабаецца сюжэт? Нерэальныя персанажы? Няроўная мова? Дык мадэрнізм жа. Ну, ладачкі. Пісьменнік "у доміку". Але ніхто нам з цынічнай высоткі постмадэрнізму не забароніць разглядаць ягоную спаруду.

З першых радкоў зачароўвае экспрэсіянісцкая мова, як дождж з парыжскіх паштовак - не мокры, а глянцавы: "клокотал... нежно шелестел... медленно падал, как снег... стремительно пролетал светло-серыми волнами, теснясь на блестящем асфальте... Он шел, как идет человек по снегу, величественно и однообразно. Он то опускался, как вышедший из моды писатель, то высоко-высоко пролетал над миром, как те невозвратные годы, когда в жизни человека еще нет никаких свидетелей". Цікава, што ў частцы пра дзяцінства неадмірнай, нетутэйшай Веры-Тэрэзы, нявесты ўсіх і нікога, мова празаізуецца, гучыць класічна-абыдзённа, без штукарства, нанізвання эпітэтаў, але празрыста-проста. Гераіня - сама незямная істота - не мае патрэбы ў спецэфектах. Але магчыма, што аўтар пісаў гэтую навэлу не адначасова з іншымі часткамі, і выпаў з уласнага стылю.

"Огромные города продолжают всасывать и выдыхать человеческую пыль". Не ў стане прыжыцца ў чужым свеце, асімілявацца, невялікая дзівацкая "камуна" інтравертаў-эмігрантаў, кожны песцячы сваю філасофію-рэлігію, шукае апору адзін у адным, у кнігах, у веры, у бязвер'і, у чалавеку, у алкаголі, у прыродзе, у слове. Бадзянні герояў - спроба ўтрымацца, ухапіцца за нешта ў падзенні ў нішто, бессэнсоўнасць. Так яны хапаюцца за песні радзімы, не памятаючы словы. Так ловяць погляд выпадковага чалавека. Так даюць нырца ў выпадковы баль."Париж, Париж, асфальтовая Россия. Эмигрант — Адам, эмиграция — тьма внешняя. Нет, эмиграция — Ноев ковчег. Малый свет под кроватью, а на кровати Грушенька наслаждается со Смердяковым. Слышны скрипы, эмиграция молится под кроватью". Цікава, што ў Іванова ў Харбінскіх матыльках яркі вобраз эміграцыі - гэта Бабілонская вежа. А тут - Ноеў каўчэг. Бабілонская вежа больш пасуе з мяшанкай моваў, народаў і страчанай мэтай жыцця.

"О, проснулся, болезный", - гэтую фразу хочацца ўжыць да герояў неаднойчы, беспрытульных, брудненькіх і п'яненькіх, пахмельна і сухотна хваравітых, бяздомных, нелюдзімых: "о, проснулся, болезный" - і "раскрываются медленно глаза уязвленных светом, ошеломленных головною болью, изжогой во рту, усталостью и болью в половых органах, души тех, кто вчера до утра хохотали, острили, кричали, пили фальсифицированные напитки, бессвязно спорили, развратно целовались и длительно и изможденно совокуплялись с кем-то, зачем-то, где-то". "Я тоже пока не бобовлял, щас подумою хде достать бы" - прага распухлага языка, заблытанага ў мовах, "обожженного холодной водой, ошеломленного отсутствием сна, больного, бодрящегося, ежедневного и равнодушного зрителя розового возникновения, алого полыхания, желтого свечения и, наконец, белого исчезновения холодного летнего рассвета, быстро сменяющегося мертвым белесым сияньем дождливого дня".

Героі Паплаўскага не падаюцца мне рэальнымі, хоць Вера-Тэрэза і мае ўласную гісторыю ад дзяцінства - гэта больш падобна на міфалагізаванае жыціе, а не жыццё. Ціхан-Зеўс, Вера-Тэрэза, Апалон-Безабраз - ці не расшчапленне ўсё гэта асобы апавядальніка? Ягонае "я" амаль не гучыць у кнізе. Ягоную асобу найбольш цяжка аднавіць з аповеду: нябачны, бязвольны, няўдачлівы, беспрытульны.

Чаму кніга названая імем Апалона Безабразава? "Прыгожы непрыгожы". Боскі, у іншым месцы называны наўпрост нячыстай сілай. Апалон Безабразаў - выступае ідэальным альтэр эга апавядальніка, ён моцны фізічна, начытаны, ён аскет, звысака глядзіць на свет, ён зачароўвае Тэрэзу, ён адзіны знаходзіць сякую-такую працу (здольны прыстасавацца і выжыць). Ён патрэбны суразмоўца для імітацыя дыялогу, ён апора дзіўнай кампаніі.

Вера-Тэрэза - душа кампаніі, хворая на цела і на дух. Блюзнерка і святая адначасова. Яна - яшчэ адно ўвасабленне эміграцыі (дзіця, народжанае на чужой зямлі, нетутэйшая гэтай зямлі і ўсёй чалавечай планеце ўвогуле), свядомасць, змененая чужым арганізму рэчывам, скажоны свет, занадта хуткі ці замаруджаны, хваробна яркі, у пошуку пяшчоты і прабачэння Богу (а не прабачэння ад Бога). З памкненнем, патрэбай "хрысціць каменьчыкі".

Ціхан-Зеўс - цела, маўклівая фізічная дзея. Што пра яго сказаць, акрамя "шофер сорок дней не ел и не читал Достоевского".

Бодры эмігранцкі шафёр, афіцэр, пралетарый, хрысціянін, містык, бальшавік... "армянские анекдоты, еврейские, солдатские, генеральские, советские и марсельские, слой за слоем, бремя за бременем, как сажа, копоть, шелуха и нечистоты"... "яркий и наглый поток, где среди шума и переполоха все отрицают друг друга, все смеются друг над другом, все взглядом или метким словом стараются стереть друг друга с лица земли. Огромное Нет... отовсюду, все толкаются словами, все кипят и изнемогают в словах" - так віруе эміграцыя, пажыраючы таленты, слабыя душы, бяздомных філосафаў.

Мне падаецца, у кароткім сказе схаванае сэрца кнігі, столькі ў ім вастрыні, нутраной выстыласці, пяшчоты, крохкасці, безабароннасці і неадменнасці бяды.

Героям романа «Аполлон Безобразов» тоже делать нечего. Бродят они неприкаянные по городу Парижу 20-х годов. Позовут на бал, поедут на бал, позовут пожить в полуразрушенном замке, не откажутся, всё равно жить больше негде. Вот эта неприкаянность без работы, без своего дома называется в романе поиском своего "я". Главные герои ищут себя во сне, в долгих разговорах, в посещениях кафе и долгих прогулках по улицам Парижа. А кто же герои романа и станут ли после прочтения книги нам понятны? Вот, Васенька-рассказчик, заснул на диване. Про себя он говорил: "Волоча ноги, я ушел от родных; волоча мысли, я ушел от Бога, от достоинства и от свободы; волоча дни, я дожил до 24 лет". Васенька беспомощный и слабохарактерный человек. "Аполлон Безобразов спал в шкафу. Его любимая комната была бывшая библиотека, стены которой сплошь занимали глубокие полки, на которых кое-где еще оставались пожелтевшие ярлыки с непонятными латинскими названиями". Безобразов привлекает людей и отталкивает. "Аполлон Безобразов, никогда не ошибавшийся в людях, любил колебаться, любил одновременно утверждать и отрицать, любил долго сохранять противоречивые суждения о человеке". Тереза на своём низком диванчике спит, укрывшись с головой, как ребенок, лошадиной шубой. "Она почти всегда молчала и светло-серыми глазами печально и внимательно следила за говорившими". На широком диване-лежанке "спал Богомилов, широко раскинувшись и свесив во сне огромную античную ногу, за которую Безобразов и прозвал его Зевсом". Вот и вся компания. Они спали целыми днями, а по вечерам, когда все собирались вокруг печки, начинались разговоры. Разговоры обо всём, про которые не помнишь на следующий день ничего, но в душе приятное ощущение тепла и принадлежности к чему-то хорошему. Аполлон Безобразов был для Васеньки, Зевса и Терезы - Солнцем. Всё крутилось вокруг него. Когда он говорил, все внимательно слушали, когда его не было рядом, пытались говорить о нём, но разговоры быстро затихали, а больше сказать было нечего. Немного цитат про их жизнь:

Иногда в их компанию попадали новые люди. Одним из них был человек, которого Безобразов прозвал Авероэсом. К нему перебрался Безобразов и Ко, когда пришлось выселяться из замка. А лето провели на Лаго ди Гардо в огромном старинном замке. Спасибо Авероэсу, в замке был даже повар. Вы думаете герои романа нашли себя за это время? Условно нашла себя Тереза, хотя выбор её был непростой. Васенька каким был, таким и остался. Хорошо, что не остался в одиночестве. Одному ему было бы тяжело, лучше, когда рядом надёжный человек. А Безобразов? А что Безобразов? Был Безобразов, да весь и вышел. А на улице снова пошёл дождь.

Роман Бориса Поплавского "Аполлон Безобразов" говорят модернистский. Популярное течение в литературе было в конце XIX - начале XX века. В романе герои ищут истину, себя и Бога. Ищут и не находят. Может просто нам автор только маленький кусочек рассказал из жизни Васеньки, может когда-нибудь он найдёт себя и своё место в мире. Тереза так и осталась непонятной и загадочной девушкой, ориентированной на религию. Больше всех понравился Тихон Богомилов своей надёжностью, работоспособностью и жизнерадостностью. Такая крепкая крестьянская натура, которая выдержит любые трудности и будет дальше жить, а не страдать. Если бы не Тихоны Богомиловы и не Авероэсомы, то нечего было есть таким, как Тереза, Васенька и Безобразов. Одним поиском своего "я" сыт не будешь.

Все побежали и я побежала, из стадного инстинкта после очередного тура "ДОлгой прогулки" добавила в хотелки этот роман.
Забавно было читать его в паре с "Ночными дорогами" Гайто Газданова. Газданов выиграл в моих предпочтениях.
Герои Газданова хоть и балаболы, но деятельные, здесь же полный развал и жалобы на жизнь. Непонятно, чем живут герои, но живут в чужих роскошных заброшенных особняках. Роман нестройный, будто кусками писавшийся. Яркая часть о пьянке на якобы русском балу, этакое продолжение агонии интеллигенции и буржуазии из "Дней Турбиных" Булгакова. Гулянка ради гулянки, ради того, чтобы катилось оно всё к чёрту. Герои Газданова оставались за дверями этого бардака, но в обоих романах безумцев много.
Из послесловия узнала, что, оказывается, рассказчик Васенька был антитезой Безобразову. Да какая он антитеза? Он же просто никакой, пальма в кадке, безмолвно наблюдающая за происходящим. В начале романа он ныл и жаловался, но совершенно растворился при появлении Безобразова. Зато примечания к роману Поплавского разъяснили некоторые детали о шофёрах у Газданова. О таком участии Ситроена в трудоустройстве русских эмигрантов и его смерти после разорения в середине 30-х не знала.

Этот роман почему-то хочется сравнить с пюре из рыбы, покрытой взбитыми сливками. Звучит заманчиво и легко до момента, пока не попробуешь, а там уже все зависит от крепости желудка и собственной упоротости. И еще это роман-обманка, который использует столько разных противоположных приемов, что даже качка на рассекающем могучие волны корабле не может сравниться с объемом встряски после прочтения "Аполлона Безобразова".

С точки зрения намешанных в тексте отсылок к другим произведениям, роман Поплавского может сравниться с ведущими произведениями постмодернистов. Удивительно, что написано оно было почти столетие назад, предвосхитив в чем-то последующие таланты. Однако как и многие произведения постмодернистов "АБ" явно на любителя восхищаться многомерностью полотна текста и всеми улочками и закоулочками авторской мысли, а не для такого скромного слуги.

Самый, пожалуй, яркий аспект книги и почти единственная константа - постоянная амбивалентность всего в тексте, где яркие описания смешиваются с чем-то безобразным, в сакральное проникает профанное, в инь приходит янь, реальность смешивается с иллюзией. Герои движутся вперед, но продолжают стоять на месте, хотят умереть, но продолжают жить, просыпаются, но продолжают спать. Они отринули все желания и надежды, но продолжают впадать в "старую муку непрестанного ожидания чего-то".

Амбивалентность заключена даже в заглавии романа, где бог самой красоты, заключенной в искусстве и природе, противопоставляется демоническому безобразию. Даже не уродству, которое просто существует, а именно безобразию - отсутствию образа, чему-то потустороннему, противостоящему посюстороннему в виде Васеньки, одного и рассказчиков, который ест пирог из мусорки. Аполлон Безобразов и сам амбивалентен - он сияет как солнце, привлекая людей и купаясь в лучах, но при этом он описывается как нечистая сила, таящая в себе злой дух. И его попутчики такие же. При чистой и божественной музыке Баха они играют в профанные карточные игры.

По религии и вере в книге тоже можно написать отдельный трактат, так как Поплавский пронзает многочисленными цитатами и отсылками каждый дюм текста, намешивая несмешиваемое, но при этом прекрасно сосуществующее на страницах книги.

Другой интересный аспект - от чьего лица ведется повествование, так как автор переключается с одного рассказчика на другого за один взмах ресниц, проделывая это без фанфар и излишних церемоний. Вот идет речь от третьего лица, но может переключиться и на Терезу с ее дневниковыми записями, и на самого Аполлона Безобразова. От этого текст неравномерен и сочетает в себе разные стили, где одни главы напоминают типичную (хотя это обманчивое впечатление) историю о невинной деве и монастыре в стиле Руссо, другие чем-то навевают воспоминания о Джойсе, а какие-то рубят реальность глаголом в стиле Бунина или Набокова. Единственный факел в темноте - намекающие на нечто эпиграфы к главам.

С точки зрения сюжета, правда, не стоит многого ожидать, потому что это не классическое произведение с тремя столпами романа. Здесь нет особой интриги, особого сюжета или примечательных деталей. Это действительно путешествие по реке головой вниз.

Местами практически нечитабельно; в комментариях приводится цитата из рецензии В. Вейдле, написавшего, что у Поплавского "язык не всегда поспевает за стилем" - в отношении "Аполлона Безобразова" это кажется даже преуменьшением. Судя по фрагментам из "Домой с небес", которые я читала, за годы, разделявшие два романа, он очень сильно вырос.
Вообще, складывается впечатление, что Поплавский (русский Рембо, анфан террибль эмигрантской литературы и т.д.) был что в жизни, что в письме одинаково порывист, недисциплинирован и переменчив; его духовная и творческая жизнь могла быть очень напряженной - но именно организованности и дисциплины ему трагически не хватало (трагически - потому что одного таланта, хотя и яркого, было недостаточно, чтобы уравновесить эту расхлябанность). Пишет он, во всяком случае, очень неровно.

По содержанию. Я как-то написала, что мне трудно воспринимать всерьез Генри Миллера, потому что перед глазами встает сорокалетний мужик, воображающий себя романтическим поэтом-революционером, кичащийся статусом безработного и упивающийся наивнейшим мистицизмом; простить эту смешную глуповатую самонадеянность молодым было бы проще. Собственно, "Аполлон Безобразов" - это практически оно самое и есть, "Тропик Рака" с героями, ведущими себя сообразно возрасту: полубездомное существование в Париже двадцатых, горячечное философствование, бесцельное шатание по улицам, встречи с друзьями. Правда, по сравнению с героями Миллера полупоэты-полубомжи Поплавского уделяют вопросам пола очень мало внимания; а вот наивный мистицизм занимает в их рассуждениях наицентральнейшее место - где у Миллера секс, там у Поплавского Бог, Отец Света, Христос, Адам, Люцифер; гностицизм, Каббала, католический мистицизм, старообрядческие секты. Русские-с, что с них возьмешь.

А больше всего мне понравилось, что герои столько спят. Некоторые писатели, например, любят описывать еду - а Поплавский так же детально и вкусно (простите) описывает сон, кто, где и как спит.

Аполлон Безобразов спал в шкафу. Его любимая комната была бывшая библиотека, стены которой сплошь занимали глубокие полки, на которых кое-где еще оставались пожелтевшие ярлыки с непонятными латинскими названиями. Аполлон Безобразов спал на этих полатях, и часто, когда я утром приходил за ним, его голос раздавался из совершенно неожиданного места, иногда с большой высоты под потолком, откуда он, наконец, приотворяя створки, не спеша выглядывал, как ожившая мумия из стены древнего могильника.

Тереза поместилась под самой крышей в комнате для прислуги. Она спала там на тонком матрасике на голом полу. А в соседних комнатах с разбитыми стеклами зимовали ласточки.

По вечерам мы все собирались вокруг маленькой железной печки, которую предыдущий сторож поставил в полукруглой комнате, окруженной широкими диванами-лежанками, обитыми рваной кожей. Там спал Богомилов, широко раскинувшись и свесив во сне огромную античную ногу, за которую Безобразов и прозвал его Зевсом. И никто очень долго не знал о нашем присутствии в доме, потому что длинный и заросший сад, где мы ломали сучья для печки, выходил прямо к выбоине окружной дороги, где через равномерные промежутки с шумом проносился поезд.

Там же на печке Зевс варил наш древнеримский обед, состоящий чаще всего из супа из белой фасоли, которую он долго перед этим мочил в разбитой мраморной ванне. А поздно ночью он читал при единственном на весь дом голубом фарфоровом ночнике, шарообразный голубой абажур которого, покрытый матовыми стеклянными волнами, оставлял на потолке длинные расходящиеся световые полосы вокруг центрального, более светлого круга, в необычайной тишине осенних ночей, в то время как, неподвижно глядя на потолок, я часами вспоминал что-то.

Потом я засыпал, и мне снились сны. Мы все вообще спали очень много, и часто до заката дом был погружен в сон.

- и т.д.

Аполлон Безобразов - полигон стилистических игрищ, где за формой содержание теряется с порога и не находится до последней строчки. Кажется, что слова здесь играют куда более значимую роль, чем сюжет, да и есть ли там в действительности сюжет, в этом фантасмагорическом сплетении нескольких игровых фигур-персонажей? Каждая из которых лишь проекция проекций, тень на стене, лица эмиграции в дремлющем в дождливых или дрожащих от жары мороках Париже - бледные, мертвенные привидения, и ни одного живого человека. Что Васенька, что Тереза, что Тихон, что... (остальных перечисляй-не перечисляй), что даже Роберт - каждый из них это грань одного и того же, это даже не лицо русской эмиграции, это бесконечный поток мысли, разделенный на осколки и дроби.

Что это, сюрреализм? Модернизм? Попытка превратить краткую и ёмкую стихотворную форму в форму прозаическую, где на 150 страниц растянуто, размусолено то, что вписалось бы в его "виртуозную хореическую смерть"? История-поиск, и поиска там значительно больше, чем смысла.

Слоняются, неприкаянные, бездельные, бессмысленные молодые люди - богема нового мира, российские дети, неумелые и не желающие уметь, и пьют, и жрут, и блюют (с каким наслаждением к человеческим проявлениям бренности относится Поплавский - словами не описать), и испражняются, и пьют, и пьют, и снова спят, и живут как клошары - бомжи по-французски - в сквотах, занимая без спроса и предложения заброшенные дома и замки, остаются в должниках и совершенно не умеют жить, только влачить существование, заполненное мыслью на двести процентов и лишенное какой бы то ни было цели.
Есть, есть там те, кто умеет работать и зарабатывать и выживать, но они - отходят на второй план, в свете софитов пляшут и вертятся в полусне Безобразов, Васенька и Тереза.

Это - разговор на кухне под утро в алкоголическом бреду, когда двое уже устали пить, но не успели ещё протрезветь, и кажется, что обсуждение посвящено едва ли не тайнам Вселенной, но на деле нелепые эти человечки обсуждают совершенно дурацкие идеи. Успевать за мыслью в словах и описаниях почти невозможно, и потому разительно от остальных глав-новелл, написанных, очевидно, в разное время, отличается Вера-Тереза.

Житие Веры-Терезы живет другим языком, где к концу предложения ты не забываешь образа из начала его, и оно подходит ей, как ряса - священникам. Она болезненный ребенок, монастырская девочка, откуда пришла, там и осталась, и низачем больше в этой жизни она не должна существовать, ибо спасти можно только того, кто желает быть спасенным, а ей дается разве что быть послушницей, но не пророком и не святой. Невеста вся и ничья, тонкая, звонкая, сломанная птичка без крыльев - и как ей тут выжить, и любить, и существовать.

Аполлон Безобразов - это фигура-солнце, собравшая вокруг себя планетами-спутниками всех остальных, так или иначе вращающихся вокруг него в его сиянии, но он не самый приспособленный, и не самый прекрасный, и даже не самый характерный, и если в романе звучит слово безобразие скорее в значении "некрасивого", то я выбираю значение "без образа".

Он существует лишь как магнит для остальных, главный рассказчик и ведущий диалога, но есть ли смысл вслушиваться в его слова? Так же, как в молитвы Терезы, или стойкие утверждения Зевса, или проповеди Роберта - ведь, в сущности, в них столько же смысла, сколько в молчании.

Это было бесконечно красиво (за то и два), но
а зачем?

Сюжет: Париж, 1920-е годы. Молодой российский эмигрант Васенька влачит нищенское существование: у него нет ни работы, ни постоянного жилья, ни цели в жизни, ни каких-то контактов и поддержки от семьи. Абсолютно случайно он знакомиться со своим ровесником - другим русским эмигрантом и принципиальным бездельником Аполлоном Безобразовым, и они начинают прожигать жизнь вместе: ходить в кино, гимнастический зал, гулять по улицам Парижа, посещать балы, знакомиться с новыми людьми.
Герои. А.Б. на протяжении романа собирает вокруг себя целую толпу приживал и бездельников, которые лично у меня не вызвали никакого сочувствия. Среди них несовершеннолетняя Тереза, сбежавшая от сурового опекуна; шофер-сторож Тихон, по прозвищу Зевс; неудачливый, но богатый владелец ботанического магазина и средневекового замка на берегу моря Авероэс; полусумасшедший монах Роберт. Вся компания во главе с А.Б. живет за счет доходов Тихона и Авероэса. И абсолютно непонятно, почему эти двое кормят троих здоровых молодых людей, страдающих от хронического безделья и пустоты собственного существования.
Кто же такой Аполлон Безобразов?
По замыслу автора, как я его поняла, в главном герое заложен основной философский посыл романа. Не только в имени героя, но и в его характере заключено неразрешимое противоречие, уничтожающий персонажа дуализм. Молодой, сильный, здоровый, а главное умный и талантливый человек, способный дисциплинировать себя, добиваться поставленной цели с завидным упорством годами (я подчеркиваю, годами!), убивает время на полную ерунду. А.Б. не интересна никакая работа или учеба. Даже сама жизнь вроде бы ему опостылела, и он не гнушается шутками о самоубийстве. Сам герой понимает трагический дуализм своей натуры, добровольным пленником которой он оказался.
Мне кажется, что автор поднял очень интересную тему. Если нет смысла бороться за свое существование, а жить не бедствуя на всем готовом, то во что люди превращаются? В Аполлонов Безобразовых, Терез, Васенек - избалованных бездельников с завышенной самооценкой, которые никак не реализуют заложенный в них физический, интеллектуальный, творческий потенциал. Они не испытывают радости от существования, ни обществу, ни окружающим они тоже никакой пользы не приносят.
Что в романе не понравилось.
По сути, у книги нет никакого сюжета. Автор то увлекается зарисовками из бесцельных будней Васеньки и А.Б., то живописует красоту европейской природы, то ударяется в трагикомические зарисовки о бальных развлечениях российского эмигрантского сообщества в Париже, то рассуждает на отвлеченные философские темы, то знакомит нас дневником Терезы, в котором молодая девушка делится своими задушевными мыслями. Периодически автор вспоминает, что вроде тут он рассказывает нам о трагических эпизодах из жизни Терезы или Роберта, или пытается увлечь читателя неудачной интригой с любовным треугольником. К сожалению, сюжетные линии обрываются как-то резко или остаются недосказанными, отчего возникает полное непонимание, зачем вообще было вводить данных персонажей в сюжет, посвящать им столько времени. Из фрагментов не складывается единой и цельной картины. У меня было ощущение какой-то недоработанности теста.
Герои не вызывают сочувствия, потому что они абсолютно инертны, ничем не интересуются, живут словно во сне или в бреду. Нет ни целей. ни желаний, почти нет страстей. На отсутствии всего человеческого сложно построить запоминающиеся характеры.
Поставив серьезный философский и социальный вопрос автор не предлагает нам позитивного варианта его решения. Роман фактически заканчивается ничем. Вроде А.Б. удалось вырваться из порочного круга своих знакомых, но он просто уходит. Что с ним случилось дальше? Не началось ли все по новой с другими людьми? Ответа роман не дает.
У автора очень специфический язык. То предложения на пол-абзаца, то фразы в два-три слова.
Итог: роман на интересную тему, но очень "неровный" в плане сюжета, персонажей, языка изложения.

Мне показался роман слишком глубоким, поэтому не дотянуть мне в понимании его даже до половины глубины. Язык поэтичен, местами очень красив, многообразен и сюрреалистически сложен, поэтому нелегко поддается моему личному умению пользоваться герменевтикой. Герои, похоже, автобиографичны, поэтому роман словно исповедь. Проблема добра и зла перемешанно-перепутана, и снова трудно разобраться в присущих героям положительных и отрицательных характеристиках. Величественно безобразнО-безОбразен лишь один, Аполлон Безобразов, и то, смотря с какой стороны посмотреть..."по ту сторону добра и зла" разве существуют человеческие критерии оценки?!..Тереза также есть некий странный образ, задуманный автором, но противоречивые чувства вызывает описание героини во мне, читателе. Ожидала совсем иного, а встретила, откровенно говоря, то, что не понятно мне, да и нет большого желания понимать.