Записки о Шерлоке Холмсе

— Вы пришли в самый ответственный момент, Уотсон. Если эта бумага останется синей, всё хорошо. Если она станет красной, то это будет стоить человеку жизни. …Гм, я так и думал! Уотсон, я буду к вашим услугам через минуту. Табак вы найдёте в персидской туфле. …Самое обыкновенное убийство. Догадываюсь, что вы принесли кое-что получше. Вы буревестник преступлений, Уотсон. Что у вас?

Одному мне известна вся правда. (Доктор Ватсон)

— Это дело может оказаться более интересным, нежели вы предполагаете. Вспомните случай с голубым карбункулом, который сначала вы сочли просто недоразумением, а потом он потребовал серьезного расследования. Так может получиться и на этот раз.

— Я ничего в ней не вижу, — сказал я, возвращая шляпу Шерлоку Холмсу.
— Нет, Уотсон, видите, но не даете себе труда поразмыслить над тем, что видите. Вы слишком робки в своих логических выводах.

То, чего не в состоянии совершить закон, в городе делает общественное мнение.

Однако ревность иногда совершенно меняет характер человека.

Для Шерлока Холмса она всегда оставалась «Этой Женщиной». Я редко слушал, чтобы он называл ее каким-либо другим именем. В его глазах она затмевала всех представительниц своего пола.

— Дело мое необыкновенное.
— Обыкновенные дела ко мне не попадают. Я высшая апелляционная инстанция.

— Каким же идиотом я был! — воскликнул я.

Теоретизировать, не имея данных, опасно. Незаметно для себя человек начинает подтасовывать факты, чтобы подогнать их к своей теории, вместо того чтобы обосновывать теорию фактами.