Записки о Шерлоке Холмсе

Если бы опасность можно было предвидеть, то ее не нужно было бы
страшиться

Мне кажется, что из вас мог бы выйти неплохой негодяй.

Когда врач совершает преступления, он опаснее всех прочих преступников.

— Поступки ребенка можно понять, изучив нрав его родителей. И наоборот. Я часто определял характер родителей, изучив нрав их детей.

— Арестуйте этих людей, инспектор.
— На каком основании?
— По обвинению в убийстве их кучера, Уильяма Кервана.
— О, помилуйте, мистер Холмс, я уверен, что вы, конечно, не думаете в самом деле…
— Довольно, посмотрите на их лица!

— Просто непонятно, почему всё дно океана не представляет собою сплошной массы устриц, — ведь они так плодовиты…

«Кому это принадлежит? Тому, кто ушёл. Кому это будет принадлежать? Тому, кто придёт. В каком месяце это было? В шестом, начиная с первого. Где было солнце? Над дубом. Где была тень? Под вязом. Сколько надо сделать шагов? На север — десять и десять, на восток — пять и пять, на юг — два и два, на запад — один и один и потом вниз. Что мы отдадим за это? Всё, что у нас есть. Ради чего отдадим мы это? Во имя долга».

Вы смотрите, но вы не наблюдаете, а это большая разница.

В ногах кровати стоял квадратный столик с блюдом апельсинов и графином с водой. Проходя мимо, Холмс, к моему несказанному удивлению, вдруг наклонился и прямо перед моим носом нарочно опрокинул все это на пол. Стекло разбилось вдребезги, а фрукты раскатились по всем углам.
— Ну и натворили вы дел, Уотсон, — сказал он, нимало не смутившись, — во что вы превратили ковер!

В этом жестоком мире хуже всего, когда зло совершается умным человеком.