Хармс - это Хармс, пишет ли он стихи о Боге-Дворнике, рассказы ли, о том, какие замечательные огурцы продаются в наших магазинах: убить можно, пьесы ли про старух, анекдоты ли о великих писателях.
Так вот об анекдотах и речь. Любят их, как и самого Хармса вместе с его творчеством далеко не все. Оно и понятно: в абсурдном мире жить неуютно, грустно, да и откровенно страшновато. Многие не видят смешного в анекдотах о великих писателях или считают их кощунственными и святотатственными. Я думаю, это не так. Хармс смеётся не над великим Пушкиным, смелым Лермонтовым, трусоватым Тургеневым, любящим детей Толстым и "царство ему небесное Достоевским", а над теми слухами, мифами, легендами, которые мы, читатели, внимательные и не очень, о них создали. Ведь нам даже зачастую интересно не только, даи не столько, как создавались великие произведения, а то, какими гении были в быту (хотя о некоторых лучше бы я и не знала, читала бы без предубеждения и с удовольствием).
Анекдоты Хармса пародируют также и исторические анекдоты, которых и во времена Пушкина было великое множество. Тот же Вяземский их собирал и записывал в записную книжку. К тому же вспомним гоголевского "Ревизора": "... Литераторов часто вижу. С Пушкиным на дружеской ноге. Бывало, часто говорю ему: "Ну, что, брат Пушкин?"- Да так, брат, отвечает бывало: "так как-то все..." Большой оригинал". Ну, чем не Хармс?
А хармсовские анекдоты вот такие:
Шел Пушкин по Твеpскому бульваpу и увидел Чеpнышевского. Подкpался и идет сзади. Мимоидущие литеpатоpы кланяются Пушкину, а Чеpнышевский думает - ему. Радуется. Достоевский пpошел - поклонился. Помялович, Гpигоpовский - поклон. Гоголь пpошел - засмеялся и pучкой сделал, пpивет - тоже пpиятно. Туpге- нев - pевеpанс. Потом Пушкин ушел к Вяземскому чай пить. А тут навстpечу Толстой - молодой еще был, без боpоды, в эполетах. И не посмотpел даже. Чеpнышевский потом написал в дневнике: "Все писатели хоpошие, а Толстой - хамм. Потому что гpафф".
Лев Толстой очень любил игpать на балалайке ( и, конечно, детей ). Но не умел. Бывало, пишет pоман "Война и миp", а сам думает:"Деp-день теp-день -день -день -день!.." или "бpам-пpам-даpаpам-пам-пам!.."
Туpгенев хотел быть хpабpым, как Леpмонтов, и пошел покупать себе саблю. Пушкин пpоходил мимо магазина и увидел его в окно. Взял и закpи чал наpочно: "Смотpи-ка, Гоголь (а никакого Гоголя с ним не было), смотpи-ка, Туpгенев саблю покупает! Давай с тобой pужье купим!" Туpгенев испугался и в ту же ночь уехал в Баден-Баден.
Читаю и вспоминаю Дмитрия Горчева любимого и его "Город Пушкин":
В городе Пушкин по радио передают только оперу евгений онегин, а по телевизору показывают только фильмы станционный смотритель и капитанская дочка. В последних известиях рассказывают про то, что Пушкин делал в это время в тысяча восемьсот двадцать первом году, потом в двадцать втором, и так далее.
Настоящий Пушкин, по легенде, однажды въедет на коне ранним утром в городские ворота в Чорной Крылатке и Чорном Цылинд--ре, и никто его не узнает. Сойдёт он с коня и войдёт в городской Сад, и Дуб Зелёный зацветёт дивными цветами.
После этого воздвигнет Настоящий Пушкин на главной площади Белый Трон; и в четырёх углах этого Трона сядут Кюхельбеккер и Пущин, Арина Родионовна и Наталья Николаевна. А у подножия трона встанут двадцать четыре самых лучших пушкиниста с бумагой и перьями.
И будет Пушкин диктовать им днём и ночью новый свой шеститомник про то, что было, есть и будет на Земле. И тогда пересохнет навсегда Чорная Речка, и повезут по открывшимся дорогам гонцы новый шеститомник во все страны.
Вот тогда и наступит такой Рай и Красота, каких ни один Живой никогда не видел и не увидит.
21 понравилось
