Жду ответа

«Девчонки, которые считают себя умней всех, — сказала ей однажды мать, — в конечном счете оказываются глупее всех».

Сожаления бесполезны, — сказал он, наконец. — Однако история — одно долгое сожаление. Все могло обернуться иначе. 

Другой постоянный аспект их отношений: она циник, он верующий, но ее можно почти всегда убедить — привести в изумление, убедительно рассуждая.

Люси нахмурилась. Наделась что-то услышать об их нынешнем положении, а он в очередной раз отвлекся. Болтает на любимые темы — убогая философия «нового века», смешанная с заговорщицким антиправительственным историческим анализом, — хотя одно время ей нравилось изложение его бредовых идей, не в последнюю очередь потому, что она получала возможность выступить в роли скептика.

Теперь, шагая с Джорджем Орсоном к старому причалу, она снова думала об отъезде, вновь представляла себе самолет, улетающий куда — то в пустоту, как рисованный аэроплан за поля страницы комикса — в никуда.

Или можно остаться.

Однако в основном безмолвие, как после конца света, и небо тебя запечатывает в стеклянном заснеженном шаре.

Сама социальная материя подобна сценической постановке с участием всех.

В какой-то момент можно выскользнуть на свободу. В какой-то момент чувствуешь себя свободным.

Можно быть кем угодно, думал он.

Кем ты сам пожелаешь.

Разве десяток мелких жизней не заменит одной выдающейся?

Бар был темный, без окон, внушая приятное ощущение ночи, хотя снаружи все еще светило солнце.

Будь повнимательнее. Очень просто, если идти шаг за шагом

Вот что Райан особенно ненавидел в себе, в бывшем себе, — нервозность, клубок тревоги, сжимающийся внутри. 

Он давно уже уходил от себя — может быть, годы и годы выдумывал способы бегства — и теперь фактически это сделал. 

Не будь таким котенком

говорит он, удаляясь, отправляясь в дальнюю галактику, погружаясь в транс тайных расчетов

Такая смерть — настоящее облегчение, гораздо лучше, чем самоубийство, которое он обдумывал осенью до появления Джея.

В конце концов, невозможно без конца пребывать в трансе. Это миф.

«Знакомьтесь с другой жизнью, — говорил он. — Хорошенько думайте, мальчики. Люди сами выбирают образ жизни, я хочу, чтоб вы это запомнили. Какую вы жизнь для себя изберете?»

«Папа!..» — сказал Хейден, затаив дыхание, и Майлс заметил на его лице мгновенную сверхъестественную надежду, которая почти сразу исчезла, вспышку изумленной радости, которая почти сразу угасла, как только он понял, что обманулся. 

Американская история — история, которую вы до сих пор изучали, — полна обмана