Сочинения в шести книгах. Книга 5. Бальзак. Новеллы

Пока мы откладываем жизнь назавтра, она проходит.

Я показалась тебе красивой от того, что вся дышала счастьем.

Признания притупляют чувства.

Тебе, никогда не знавшему меня.

— Из путешествий ведь возвращаются.
— Да, — ответила я, возвращаются, но успев забыть.

Не бойся моих слов, — мёртвая не потребует ничего, ни любви, ни сострадания, ни утешения.

Меня станут утешать, говорить мне какие-то слова, слова, слова; но чем это мне поможет? Я знаю, что все равно останусь опять одна. А ведь нет ничего более ужасного, чем одиночество среди людей.

Если бы все мы знали всё то, что говорится обо всех нас, никто ни с кем бы не разговаривал.

Ты любишь только все легкое, невесомое, мимолетное, ты боишься вмешаться в чью-нибудь судьбу.

Ваша единственная беда заключается в том, что вы считаете себя несчастной и мечтаете о том, чего у вас нет, вместо того, чтобы получать удовольствие от того, чем вы обладаете.

Ты не узнал меня ни тогда, ни после; ты никогда не узнавал меня.

Я не виню тебя, я люблю тебя таким, каков ты есть, пылким и забывчивым, увлекающимся и неверным, я люблю тебя таким, только таким, каким ты был всегда, каким остался и поныне.

Бедного всегда топчут, унижают, что в этом мире он всегда жертва.

Из этих страстей ни одна не выше и не ниже; для них, так же как для картин природы или сновидения, нет табели о рангах.

Интенсивность, воля -- это все, потому что они принадлежат человеку; успех и слава -- ничто, потому что их определяет случай.

Поверьте, молодым девушкам в этом возрасте совершенно безразлично, какие стихи они читают - плохие или хорошие, искренние или лживые. Стихи - лишь сосуды, а какое вино - им безразлично, ибо хмель уже в них самих, прежде чем они пригубят вино.

Высшая задача художника, казалось ему, -- зарисовывать этот отпечаток органического на неорганическом, следы живого в отвлеченном, итоги наличных в данный момент духовных приобретений социального организма, продукты целых эпох.

У Бальзака -- мир общества, у Диккенса -- мир семьи, у Достоевского -- мир личности и вселенной