No Longer Human

Книга спорная. Оставила впечатление отсутствия впечатлений и непонимания. Слог лёгкий, простой, читала перевод "АСТ". Сюжет не цепляющий, может быть, в силу недосказанности, явной недостачи структуры и/или контекста. Посочувствовать главному герою тоже не удалось.

Нам показывают, что фигура повести с детства страдала и обладала качествами, которые выделяли её на фоне окружающих, но, как уже подметили ниже, без описания травмирующего события, которое бы так сильно перестроило психику и привело к тому, что герой (как-то не вяжется у меня слово "герой" с главным персонажем) "боится людей", нам остаётся только верить, что персонаж такой с самого рождения.
Тогда возникает такой вопрос: как так вышло, что никто в семье достаточно большой, благополучной, которая не тратит все свои силы на зарабатывание на хлеб, не заметил, что с ребенком что-то не так ни на одном из этапов становления личности?
"Это его отец виноват, – бесстрастно произнесла она. – Ё-тян, которого мы знали, был такой покладистый и внимательный, если бы еще и не пил – нет, даже пусть бы пил… Славный был мальчик, совсем как божество." Такой вывод делает одна из женщин, с которой, уже будучи взрослым, живёт Ёдзо. Как и почему виноват отец, мне осталось неясным. Кроме небольшого давления, весьма распространенного и среди семей бедных, и семей богатых ("хотелось поступить в художественную школу, но отец давно решил, что я продолжу образование и в будущем стану чиновником, и я, получив этот приказ и не сумев возразить ни словом, безвольно подчинился"), не было обнаружено ничего во взаимоотношениях с отцом, что могло бы сломить молодого человека. Хотя и в этом фрагменте отца диктатором назвать нельзя, потому как его сын даже не нашелся, как и что возразить.

Следующий вопрос : как так вышло, что персонаж, который настолько боится людей, что даже общаться с ними не может, выбирает не затворничество и избегание, а внимание, которое получает шутовством? Чем этот страх вызван, почему он не насторожил никого из тех, кого Ёдзо веселил и страх ли это был вообще?

Ёдзо не уважает себя, не уважает других, взаимодействовать с людьми не умеет, потому что не пытается. В "друзья" выбирает себе Хорики, хотя ещё при первой встрече думает о нем: "Он болван, рисует наверняка паршиво...". И затем: "Развлекаясь и воспринимая Хорики лишь как товарища по развлечениям, я неизменно презирал его, временами даже стыдился своего приятельства...". Казалось бы, Ёдзо отдаёт себе отчёт в том, что их отношения с Хорики не есть дружба, а приятельство для развлечения, однако он испытывает досаду: "Хорики и я. Презирая друг друга, мы продолжали общаться, этим унижали самих себя, и если именно это в мире называется «дружбой», тогда отношения между мной и Хорики были, несомненно, «дружескими»."
Именно досаду, потому что вообще не ясно, способен ли этот человек испытывать эмоции глубокие. Описаны качественно они в книге плохо, самой яркой, наверное, можно считать смерть его подруги-официантки. Все переживания по поводу её гибели уместились в один абзац: "Однако гораздо сильнее меня печалила смерть Цунэко, и я только и мог, что оплакивать ее. Потому что из всех людей, каких я знал до тех пор, мне в самом деле нравилась Цунэко, от которой разило нищетой."
Он не дорожит людьми, далее теми, с которыми был близок, несколько мог, потому что не понимает самого явления "дорожить кем-то", он путает это чувство с жадностью: "Не скажу, что я дорожил ею. Жадность почти чужда моей натуре..."

А женщины вообще представляют какую-то нерешаемую загадку для Ёдзо, видимо, ввиду отсутствия эмпатии и/или низкого эмоционального интеллекта: "Разбираться в чувствах, которыми руководствуется в жизни не только Анеса, но и другие женщины, мне казалось более сложной, обременительной и жуткой задачей, чем проникнуть в мысли дождевого червя...если женщина вдруг расплачется вот так, вернуть ей хорошее расположение духа можно, предложив что-нибудь сладкое".
Он не способен сочувствовать: его жену насилуют — он не вмешивается, после ищет в книгах описание подобного и рассуждает о прощении жены мужем:"Однако в нашем случае муж никаким правом не обладал: когда я обдумывал произошедшее, у меня возникало ощущение, что в нем виноват я, и я не то что гневаться – даже слова не могу сказать, ведь мою жену изнасиловали из-за редкой добродетели, которой она обладала.", отсутствие права прощать или не прощать его ставит в тупик.
Ёдзо невыносимо жить за счёт женщин, но зарабатывает он только себе на выпивку и сигареты. Что со всеми этими бедными женщинами, которые так отчаянно хотели жить с "человеком недостойным"—тема другого разговора.

"Рушит свою жизнь, не найдя в ней места" — не про Ёдзо. Ёдзо даже не пытался искать своего места: не пытался выучиться, не пытался дружить, не пытался любить, не пытался работать, не пытался воплотить мечту.
Такое чувство, будто Дадзай выдал миру эту повесть в виде концентрата автобиографического негатива в качестве акта агрессии, обращённой на себя же.

Главный вопрос, который беспокоит меня и после прочтения этой книги тоже: можем ли мы не допустить развитие человека по пути Ёдзо, или заложенное природой стремление к саморазрушению непреодолимо и предопределено?