Цитаты из книги Fragile Things

Если действительно любишь кого-то, ты уже не перестанешь его любить. Какой-то кусочек этого человека навсегда остается в сердце.

Есть те, которые есть такие, какие есть. А есть те, которые не такие, какими кажутся. И есть ещё те, которые только кажутся такими, какими кажутся.

Самое главное – всегда оставаться человеком, правильно? Делать людям добро. Чувствовать себя живым. Быть живым

Это была хорошая мечта. Но он знал, что в реальности все будет иначе: завтра или послезавтра его найдут и вернут домой, там на него наорут, и все будет по-прежнему, как всегда, и день за днем, час за часом он будет все тем же Коротышкой, только на него будут злиться еще и за то, что он сбежал из дома.

Небо на востоке уже начинало светлеть, но пока — еле заметно. Все как будто застыло в ожидании. Ночь подходила к концу. Мир затаил дыхание, готовясь начаться вновь.

Но прозвища вроде Коротышки намертво прилипают к человеку, и очень скоро единственным человеком, который называл его Дональдом, не считая совсем незнакомых людей, — осталась его бабушка, которая звонила раз в год, чтобы поздравить его с днем рождения.

Нельзя сразу переходить к главному блюду.

— Хорошо, — сказал Октябрь. Борода у него была разноцветная, словно роща по осени — темно-коричневая, оранжевая и винно-красная давно не стриженная путаница на подбородке; щеки — красные, точно яблоки. Он был похож на хорошего доброго друга, которого знаешь всю жизнь.

Странная штука эта поэзия – ее угадываешь, даже если не знаешь языка. Слушая Гомера в оригинале и не понимая ни слова, все равно чувствуешь, что это поэзия.

– Входите, Лестрейд! – позвал он. – Дверь открыта, и ваши сосиски как раз подоспели. В комнату вошел человек – видимо, тот самый Лестрейд – и тщательно затворил за собой дверь. – По правде сказать, – начал он, – я уж решил было, что сегодняшний завтрак отложен на завтра, но паре сосисок точно не скрыться от правосудия в моем лице.

- Есть те, кто таков, как есть. А есть те, кто не таков, каким кажется. И есть еще те, кто лишь кажется такими, какими кажется.

Лишние деньги, они никогда не лишние.

Сердце можно разбить, но сердце - самая крепкая мышца, которая качает кровь на протяжении всей жизни, сокращаясь семьдесят раз в минуту, и работает практически без перебоев. Даже сны, самые тонкие, самые неосязаемые субстанции, бывают настолько сильны, что от них не избавишься и в яви.

Мы обязаны рассказывать друг другу сказки.

Ему и раньше случалось встречать таких, как Смит: людей без совести, без морали, без сердца, и они, как правило, были столь же опасными, сколь и располагающими к себе.

Однако из реальности истории выходят редко, и вторжения странности в реальность тоже в истории не складываются. У них не бывает пристойного финала. Описывать странное - это как рассказывать сны: можно пересказать, что происходило во сне, но попробуй передать эмоцию и то, как сон окрашивает потом целый день.

Мертвые не сделают тебе зла. В этом городе много плохого и страшного, но мертвых не надо бояться. Они никогда тебя не обидят. Никогда не сделают больно. Живые – да. Живые делают нам больно. Очень больно. Очень.

... даже пепел может открыть свои секреты пытливому оку.

Ему и раньше случалось встречать таких, как Смит: людей без совести, без морали, без сердца, и они, как правило, были столь же опасными, сколь и располагающими к себе.

«Давлю после завтрака на газ и даже до обеда не успеваю доехать до конца моего участка». А хитрый старый шотландец только кивает и говорит: «Угу-угу, и у меня когда-то была такая машина».