Дни поздней осени

"Дни поздней осени" - как монета - обе стороны реальные, но обеих будто и нет, когда не видишь. Книга красивая и страшная - и пока не увидишь оборота - не осознаешь, что было на той стороне...

Реальность первая

"Лолитизм" - я не знаю тех времен, когда последующие поколения были похожими на предыдущие - сейчас люди, родившиеся года с 95-го (я - 90-го) - абсолютно иначе мыслящие и другие ценности проповедующие - мне не о чем с ними говорить, поэтому любви к ним быть не может; представители поколения же старше - никогда не вызывали во мне сексуального влечения - поэтому и здесь не может быть любви. Именно в силу субъективного, но опыта, я не люблю тему "любви" между людьми с большой разницей возрасте - исключение 1 на миллион, когда юный партнер умудрился стать зрелым очень рано (именно зрелым, а не просто взрослым из-за жизненных неурядиц и бед) и потому способен составить ровню партнеру старше, в остальных случаях - это инфантильность этого второго человека, а о какой тут любви может идти речь?!. Маша и Алексей - почти 16 и почти 29 лет, я вас умоляю...

Созависимость - люблю поосуждать, имею, сорри, право - 8 лет своей жизни ей отдала. Молчаливая Молчанова, зажатая в себе, скрытная, растущая в семье без "телячьих нежностей и суровой", где кроме поверхностного "поела-жива-здорова-уроки сделала?" интереса нет любопытства "до души" - что еще оставалось девочке, кроме как вляпаться в любовь к тому, кто не способен на ответное чувство? Да и вообще она стала такой, которая притягивает к себе страдальцев (Алексей и Дима) и людей, способных на поступки от "без ума" (мальчик, вырезавший на запястье ее имя бритвой). Ну и вишенка на торте: "мы не просто любим друг друга, мы одно существо, мы неделимы", "я - это он" - а он говорит, что живет еще не случившимся, а на самом деле - лишь прошлым, прошлым без нее.

Реальность другая

Присоединение - нет, ничего этого не было, пустота внутренняя заставила создать иллюзию внешнюю, и Маша притянулась на обрывки чужих историй - реальных и выдуманных: приходящий покупатель дач, сходство свое и семьи своей "с той умершей" Алексея. А неупокоенность и неутомимая тяга из-за нее к "ну должно же что-то случиться, должно произойти же что-то!"...

"Клин клином" - созависимость не побеждена, иллюзия не сдута, как мыльный пузырь продолжает витать, а Мария довольствуется "человеком, напоминающим, в чьих жестах, движениях и словах угадываются алексеевы - потому этот человек и рядом".

Особого внимания заслуживает авторская (я знаю, многие поддерживают) мысль о том, что "почему в настоящей любви не бывает благополучия?" Девочки-мальчики, как бы вам скучно сейчас не стало, но не бывает благополучия, бушуют страсти, постоянно происходят полеты в полярности и нет места покою - не в любви, а в том, что многие из вас (и я в свое время) за нее выдают. Речь о болезни - о жертвенности, в которой либо ты, либо партнер должен давать и давать, а второй принимать и принимать - со стороны это вовсе не обязательно будет смотреться как эгоизм - просто в детстве недолюбили, пусть муж будет пестовать каждую секунду и давать то, в чем нуждаюсь - тотальное принятие без компромиссов, например; пусть жена предоставит мне то, чего я не дождался от матери - ласку, обслуживание младенца и всепрощение. Вот только забывают при этом, что никогда сосуд не станет полным, пока не обнаружишь, не осознаешь, не примешь и не решишь у себя эту проблему - пока не прекратишь все зависимости и созависимости называть Любовью и позабудешь мысли, что не бывает в любви спокойствия, ровности, тихого тепла очага. Не только бывает, а лишь так и есть - страсти - они в постели, а вне кровати - уважение, нежность, забота - обоюдные с горящими глазами при взгляде друг на друга.

Эта книга написана шикарно, но проповедует она слишком неверные правды, далекие от истины - подкрепляя иллюзии и заблуждения, уводя от принятия реальности, тем самым разрушая даже оставшиеся осколки от цельности человека. Литературно - превосходно, как влияние мысли автора на читателя - запрет бы наложить во избежание поддержки патологичных и к расстройствам ведущих состояний.

Эту книгу лучше читать в юности. И желательно осенью. И при открытом окне, чтобы в комнату вползал острый запах опавшей листвы и дождя. И особой свежести, которая бывает только осенью, перед скорыми холодами...

"Дни поздней осени" — это дневник пятнадцатилетней девочки из профессорской семьи. Этакая романтичная барышня вне времени: играет на рояле, переводит с английского, много читает. И друзья у нее соответствующие: увлекаются поэзией, ходят в филармонию, готовятся к поступлению в престижные ВУЗы. Летом Маша живет на даче и все бы было как обычно, если бы не неясное томление и предчувствие, предвосхищение чего-то важного, чудесного, неведомого, что должно произойти с ней. И в один из дней, на таинственной Черной даче, Маша встречает ЕГО... Что это: сон? Морок? Фантазия взрослеющей девушки? Острое желание любви? Или грустная правда жизни? Нет ответа. История настолько нереальна, настолько пронизана чувственностью, но тем не менее вполне осязаемая и живая. Красивая повесть. Очень красивая. Как же я ее любила в юности, да и продолжаю любить сейчас! И всегда, когда вспоминаю про нее или перечитываю, у меня в ушах звучит "Баркарола" Шуберта. Стойкая ассоциация: красота, мимолетность, любовь, непостоянство.

Какое лето, что за лето! Да это просто колдовство — И как, спрошу, далось нам это Так ни с того и ни с сего?.. (Ф.И.Тютчев)

Произведение построено на дневниковых записках главной героини. Ей скоро шестнадцать - время, когда одолевают особые томления, мысли вращаются вокруг образов мальчиков: как улыбнулся Виталик Панков, почему подмигнул Сережа Атаров или так внимательно посмотрел Дима Костычев. С кем поделиться переживаниями?

Так уж повелось издавна: о серьезном могу говорить только с собой. С Аней все больше о пустяках, с мамой о школе и об отметках, с дедушкой о прочитанных книгах, с папой почти ни о чем. Нет у меня верного друга. Только ты, мой дневник.

Первые записи напоминают обычные девчоночьи мысли ни о чём (сны, мечтания), помню, что сама писала в пятнадцатилетнем возрасте дневник точно такими наивными словами. Но к средине лета стиль откровений меняется, в них проникает тайна. Беспечность сменяется тревогой. Ожидание счастья с трепетного переходит к напряжённо-мистическому. Наверное, это неправильно, когда имея близких людей, не можешь поделиться с ними сокровенным. И почему родственники не бьют тревогу, наблюдая за странным поведением подростка? Нервный срыв в таком возрасте не удивляет. Даже в самой благополучной семье. На девочку обращает внимание только учительница да и то благодаря бунтарскому сочинению. Нет, не так. Странное поведение замечают все - родственники, друзья-подруги, учителя, но все ждут: перемелется, мука будет. Отнестись к произведению Константина Сергиенко можно по-разному: приняв мистическую составляющую или списав произошедшее на нервный срыв Маши Молчановой. При любом выборе история останется романтической. Лирические стихотворения и зарисовки, ожившие образы героев произведений Пушкина, Гамсуна, Фицджеральда, мечтательные отношения, описания природы - все признаки романтики налицо.