Записки на манжетах. Ранняя автобиографическая проза

В этот раз проблема, которую поднимает Булгаков касается не столько его самого, как в предыдущих рассказах цикла, сколько состояния здоровья нации, страдающей от нищеты и войны. Автор заостряет внимание на жутком распространении венерических болезней в русской деревне, а в целом, и во всем российском обществе.

Сифилис тогда зверствовал по всему миру, болели им не только в Российской империи. Почитайте романы о первой мировой, хотя бы самые известные - Хемингуэя, Ремарка или Гашека. Везде война, везде смерть, везде горе, и везде сифилис. Но это такое верхоглядство, нам легко сейчас обобщать и анализировать, а Булгаков в своей земской больнице был вынужден ужаснуться масштабам заболевания и той самой "тьмы египетской", которая господствовала в мало образованной деревенской среде. Люди просто не понимали всего трагизма того, что с ними происходило, не осознавая что значит, появившаяся на теле сыпь, поэтично названная автором "звездной".

1917 год, когда происходят описываемые события, с фронта хлынула волна солдат, большинство из которых везли домой, ждущим их женам и подругам, ту самую звёздную сыпь, с которой потом и солдаты, и их жены, приходили к "юному врачу".

Масштаб заражения можно оценить по следующему факту: Булгаков, выпускаясь из университета, по сведениям Бориса Соколова - автора "Булгаковской энциклопедии", планировал специализироваться по детским болезням, говоря сегодняшним языком - видел себя педиатром. Но тот опыт по лечению венерологических болезней, который обрушился на него в земской больнице, сделал из него настоящего венеролога. Булгаков ведь не только лечил, он хлопотал об открытии венерологических пунктов в уезде, о принятии профилактических мер.

В результате, когда в 1918 году он вернулся в Киев, то начал в этом городе врачебную практику уже именно как венеролог. С одной стороны, был наработан серьезный опыт в этом направлении, с другой - это была крайне востребованная специализация, потому что сифилис продолжал во всю свирепствовать. Это, наравне с тифом, будет главный фронт молодой советской медицины, но Булгаков к этому времени уже полностью уйдет в литературу, он уже сделал всё, что смог в борьбе с венерологической катастрофой.

Небольшой, но очень сильный и почти автобиографический рассказ, повествующий о работе земского врача в глухом сельском уголке и о страшной, мучительной зависимости, в течение многих месяцев разрушающей его личность.

Мы читаем дневник - исповедь морфиниста, прошедшего все круги ада, предназначенные наркоману. Что чувствует такой человек? О чем он думает? Тот, кто не испытал подобного сам, вряд ли может хотя бы отдаленно представить себе это состояние "сухой смерти". Булгаков не понаслышке знал, о чем пишет. Ведь он и сам долгое время был морфинистом, испытывал ломку, заставлял страдать своих близких... А потому его рассказ получился особенно проникновенным, сильным, бьющим в самое сердце.

Конечно, каждый с детства знает о наркотиках и их опасности, об этом нам кричат из каждого утюга. Все все знают и понимают. Но почему же тогда столько людей раз за разом катятся в эту пропасть? Потому что каждый "начинающий" наркоман свято уверен, что его случай - совсем другое дело, он сможет прекратить в любой момент, его дозы слишком малы, чтобы вызвать зависимость... И уж тем более - врач. Он ведь уверен, что знает, какая доза безопасна, что он-то сможет вовремя остановиться, ведь он же профессионал... Не сможет. А когда приходит осознание, уже слишком поздно. И практически невозможно вырваться из этого замкнутого круга.

Булгаков смог. Стал одним из немногих, кому удалось справиться и начать жить дальше. И в рассказе "Морфий" он просто, откровенно и очень правдоподобно описал все, что чувствует морфинист. Эти перепады настроения от медленной смерти при отсутствии дозы к состоянию эйфории, когда все-таки удалось сделать себе укол... Осознание своей зависимости, твердая решимость лечиться, и тут же - самообман, уверения, что не так уж все плохо, и вообще морфий не только не мешает жить, а наоборот, помогает в работе (главное - чтобы никто не догадался). Эти постепенные изменения личности, когда человек становится способен на многое, чего раньше никогда бы не сделал. Но сейчас у него один бог и судья - морфий, и только ему он поклоняется, к нему направлены все его помыслы.

Медленное, мучительное самоубийство. Агония личности. Вечная ложь. Страдания близкого человека, который все видит и понимает, в том числе и то, что ничего не может сделать. Ад, в который человек загоняется себя сам и шансы выбраться из которого с каждым днем все ничтожнее...

Читая (или слушая, как я) этот рассказ, полностью погружаешься в состояние главного героя, начинаешь смотреть на мир его глазами. В моем случае созданию пугающей, мрачной, тяжелой атмосферы немало поспособствовали голос чтеца и шикарное музыкальное сопровождение аудиорассказа. Великолепный булгаковский текст просто "ожил" в моей голове, полностью отключив меня от окружающей действительности.

Сильнейшее впечатление. Маленький литературный шедевр. Читать всем.

Небольшое, но очень тяжелое морально произведение. Еще тяжелее от осознания того, что прототипом покойного Сергея Полякова был сам Булгаков, страдавший морфинизмом.

В короткой повести ярко показаны все стадии падения человека: от первого укола, чтобы облегчить внезапную боль, до последней стадии морального (а отчасти и физического) разложения. Особых подробностей будней врача-наркомана тут не найти, но разве они так важны? Гораздо тяжелее наблюдать за метаниями морфиниста, осознающего, что попал в ловушку, что эта дорога ведет в никуда, в бездну, но не имеющего сил бороться с зависимостью, не могущего преодолеть собственную слабость, пережить ломку и вернуться на путь выздоровления... И ничто не может пересилить влияние божка в кристаллах: ни собственные мучения, ни унижения, ни страдания любящей женщины...

Всё существование наркомана можно описать одной цитатой:

Мне ни до чего нет дела, мне ничего не нужно, и меня никуда не тянет.

И всё-таки душа радуется, что Булгакова не постигла участь несчастного Полякова. Что его первая жена, верная Татьяна Лаппа, спасла его, вытащила из этого кошмара, выдернула из цепких когтей смерти. Честь и хвала этой великой женщине, благодаря которой остался жив писатель, подаривший потом нам одно из лучших произведений мировой классики.