У нас всегда будет Париж

— Сегодня я сама от тебя ухожу. Ухожу к маме!
Он бессильно ухмыльнулся.
— Но твоей мамы больше нет. Она ведь умерла.
— Все равно я ухожу к маме, — повторила она.

— Три ночи. Самое жуткое время.
— Почему жуткое? — спросил он.
— Помнишь, доктор Мид в больнице нам с тобой рассказывал, что в этот час люди сдаются, прекращают борьбу. На это время суток приходится больше всего смертельных случаев. Три часа ночи.

Почему никто не раскрывает рта, не пляшет, не подмигивает, не выплывает гордой поступью, не плетет кружево шагов? Почему мир замолчал, почему в молчаливых домах обитают молчальники? Почему люди — наблюдатели, а не танцоры? Почему они все — зрители и только он один — артист? Что они такого забыли, о чем он всегда-всегда помнил?

Честное слово, у меня такое чувство, будто человек тонет, а я ему бросаю наковальню.

— Мы с вами оба шутим — и оба не шутим. А доказать я хочу лишь то, что вы ничем не отличаетесь от прочих. У вас есть встроенная кнопка. Если я сумею отыскать ее и нажать — вы пойдете на убийство.

— Это я проявил снисхождение, — сказал Пьетро. — Дожидался, пока наш мир наберется ума-разума. Ждал, когда же положат конец войнам. Надеялся, что политики станут порядочными людьми. Мечтал — ля-ля-ля — о том, чтобы торговцы недвижимостью превратились в частных граждан. А пока я жду — я танцую. — И продемонстрировал.

Лучше быть счастливыми трусами, чем бесноватыми психами.

Свет превратится в туман, а туман — в тени. Тени сменятся голосами, голоса — очертаниями, а те, в свою очередь, обретут плоть, и в конце концов по всей стране, точно так же, как здесь и сейчас, возникнут комнаты с гостями, настоящими и ненастоящими, и настоящие покорятся ненастоящим, и начнется сущий кошмар, в котором уже не отличить плоть от видимости.

По прошествии времени лица из толпы растворяются в памяти

-Господи, как я люблю Париж. Давай на будущий год сюда вернемся.
-"У нас всегда будет Париж", - подтвердил я.

А лет этак двадцать тому назад один человек отнял у меня все, да еще жену увел. И знаете, как я поступил? Вложил те крохи, что еще остались, в собак, гусей, мышей, попугаев — в тех, кто не предает, кто заводит дружбу раз и навсегда. И еще патефон купил — он никогда не унывает, знай себе поет!

Я ждал, что этот мир поумнеет. Ждал, что прекратятся войны. Ждал, что политики станут честными. Ждал — тра-ля-ля, — что торговцы недвижимостью начнут уважать закон. Но ждал я в танце!

Тишину нарушало только скворчанье — это солнце поджаривало небеса.

- Мне до смерти страшно. Словно меня столнило в церкви.

Решил музыку послушать. Вот с чего надо начинать свой день!

Первая фраза, с которой ты ко мне обратился, звучала так: «Вам нравится Джейн Остин?» Совершенно не мужской вопрос. Мужчины обычно не читают Джейн Остин, а если читают, то никогда в этом не признаются и уж тем более не используют ее в качестве приманки.

Не рассуждай - делай!

Главное — не останавливайся, чтобы набегаться за тех здоровяков, которые разучились бегать.

— Музыка лучше воды и мыла!

В октябре полыхает весь мир. И вспоминаются все, кто ушел и не вернется.