Изюм

Попробуйте "Изюм" (идея названия рецензии принадлежит Clickosoftsky )

Итак, друзья мои, флэшмоб 2011 открыт) Признаюсь, познакомиться с творчеством Татьяны Толстой мне хотелось давно. И вот наконец-таки этот момент настал. В рамках флэшмоба 2011 winter-berry порекомендовала мне именно эту книгу, за которую я решила взяться первой.

Мне понравилось, а если сказать больше, то книга меня порадовала. Рассказы - как изюминки - отборные (недаром в книге вместо обычной надписи "избранное" мы встречаем "отборное"), солнечные, сладкие. С названием Татьяна Толстая конечно попала в точку.

В книге собраны рассказы, объединенные разными темами. Мне больше всего пришелся по душе раздел "Сны" и отдельные рассказы про Италию, Грецию, Чехова и Даму с собачкой и т.д.

Возвращаясь к изюминкам, могу сказать, что сравнила бы эту книгу с россыпью изюма. Представте, что вам нравится черный изюм, а желтый вы немного недолюбливаете. Вы видите перед собой россыпь великолепного изюма, который на первый взгляд кажется вам идеальным. Вы начинаете пересыпать его из одной руки в другую и понимаете, что в этой горстке есть и желтый изюм, который вам не не очень то по душе. Вроде и разница во вкусе небольшая, а все равно что-то не то. Так и эта книга. Черный изюм - рассказы, которые написаны идеально, во время прочтения которых забываешь обо всем и видишь перед собой картину, которую мастерски рисует Татьяна Толстая. Желтый изюм - те рассказы, которые выбиваются из общего фона и те, с которыми можно не согласится.

А в общем книгу очень рекомендую.

8/10

В конце того же 1915 года — уже вовсю шла Первая мировая война — зловещее полотно было представлено среди прочих на выставке футуристов. Все другие работы Малевич просто развесил по стенам обычным образом, «Квадрату» же он предназначил особое место. На сохранившейся фотографии видно, что «Черный квадрат» расположен в углу, под потолком — там и так, как принято вешать икону. Вряд ли от него — человека красок — ускользнуло то соображение, что этот важнейший, сакральный угол называется «красным», даром что «красный» означает тут не цвет, а «красоту». Малевич сознательно вывесил черную дыру в сакральном месте: свою работу он назвал «иконой нашего времени». Вместо «красного» — черное (ноль цвета), вместо лица — провал (ноль линий), вместо иконы, то есть окна вверх, в свет, в вечную жизнь — мрак, подвал, люк в преисподнюю, вечная тьма.

Только что прочитала о "Черном квадрате" Малевича. Я не знала об этих фактах. О первой выставке, о значении квадрата. Только иногда могла хмыкнуть в сторону "Квадрата", мол: ффф, "картина"! Еще чего. Но ведь за это платят деньги. Огромные. За что??? За смерть. За смерть искусства? Что после "Квадрата" его уже нет? Всё сожрал квадрат? Татьяна Толстая пишет о "квадрате" Льва Николаевича Толстого. Немножко. Впрочем, и о Малевиче не так уж много. Но как мощно! Почитайте, не буду рассказывать. Мурашки от такого описания. Квадрат=смерть? Вершина? Ноль? Почему он, пес его возьми, так притягивает к себе? Читайте. Там всего-ничего текста. Но как явно ты его(квадрат) ощущаешь! Браво, Татьяна Никитична. Такого объяснения странной работы странного художника, наверное, я и ждала. Спасибо. Здесь и здесь можно послушать о Черном квадрате и не только.

Я непременно куплю в Питере квартиру: я не хочу простой человеческой жизни. Я хочу сложных снов, а они в Питере сами родятся из морского ветра и сырости.

Именно на снах и стоило мне остановиться, не читая далее одноименного раздела этого сборника. Потому что не зря я боялась снова браться за произведения Татьяны Толстой. Когда-то давно ее Кысь настолько меня напугал, что пару месяцев я просто не могла читать книг, настолько представленная там картина бытия врезалась в мое сознание. Но я решила дать нашей беседе второй шанс, однако все прошло не так уж гладко. Как я уже сказала выше, самым-самым в "Изюме" для меня оказалась именно первая часть - "Сны". Это прекрасное переплетение узоров слов, воспоминаний, грез и грустных видений, все словно в дымке красоты и изящества слога и настроения, немного меланхоличного, но при этом с несколькими лучами света через плотные слои туч. Так наверное мне стоило бы писать свой давний сборник заметок-настроений "Ворону", если бы я принялась за него всерьез. Решительно красиво, по какому-то своему ведомому канону Татьяна Толстая рисует грезы, чертит воспоминания и не режет осколками стекла незнакомцев.

А вот дальше "Снов" все не так и не о том. Слишком резко и зло для моего нынешнего настроения, слишком рассуждения о том, что было когда-то в жизни мира или нашей страны, и все это приправлено таким поучительным слогом, что по умолчанию огрызаешься и очень быстро устаешь - защищать свое сознание от навязывания не так легко. Татьяна Толстая, признаю, пишет хорошо и уверенно, режет по больному и не очень, по старому и недавно новому, но режет грубо, ланцетом по кости. И наша беседа медленно, но верно снова переходит в режим перепалки, где никто никого не слушает и слышать не желает, потому что устает от тех, кто не слушает.

Как итог - полезный опыт, попытка наладить отношения, которая могла закончиться успешно, если бы мы больше говорили об одном и том же с автором. Мне не нужна сейчас ирония и жестокая критика через усмешку, мне бы грез да снов, чтобы придумывать свои собственные.