Дневник больничного охранника

Крайне тяжелая книга, страшная чернуха и беспросвет. (( То есть, лихие 90-е, хроника гибели страны... ((( Сюжет: текст оформлен в виде коротеньких фрагментов-заметок, по типу дневника или как сейчас модно - ЖЖ-записей. Автор работает охранником в обычной районной больнице (московской) и описывает больных, медперсонал, техперсонал... Без сюжета вообще, просто зарисовки, моментальные снимки. Тональность заведомо нейтральная, без эмоционального окраса и каких-либо личных оценок - тем страшнее выглядит происходящее. Главный мотив - тотальное равнодушие всех ко всем, даже не то что ненависть, просто... никто никому не нужен. Больные, попадающие сюда в общем, как-то по инерции - если ты болен, то положено обращаться к врачу, да и какой-либо альтернативы не видно - и обреченные на страдания и смерть в этих мрачных коридорах... Всевозможные санитарки и технички, повара и рабочие, которые как бы должны участвовать в лечебном процессе, но озабоченные только тем, как поменьше поработать и побольше урвать, выносящие после смены сумками все, что можно урвать... Охранники, которые вообще дико выглядят в больнице, но уже прошли теракты, так что есть распоряжение об охране, и вот она сидит... в результате, когда начинают бесчинствовать уголовники и криминальный элемент, так называемые охранники стараются держаться в стороне, а вот если нужно выставить из больницы докучливых пациентов... Короче говоря, видения ада на земле. Тут вполне уместно рисуются над всем этим какие-нибудь огненные надписи, типа "оставь надежду всяк, сюда входящий".

Не знаю, насколько реально, что это действительно дневник, или это выбранный автором стилистический прием (если я ничего не путаю в литературоведческих терминах). Хотя в биографии вроде указано, что автор действительно какое-то время работал охранником в больнице. Но все-таки уж какая-то слишком концентрированная безнадега, как мне кажется... для одной отдельно взятой больницы. Возможно, автор целенаправленно это все концентрировал! для усиления художественного эффекта. В любом случае, больница абсолютно узнаваема, персонал со всеми своими прелестями тоже...

Я бы в жизни не стала подобное читать, так как всего такого депрессивного и в реальности хватает. Но лабиринт предлагал в подарок, к тому же я вспомнила, что автор - увы - недавно умер и тогда писали теплые слова... Так что решила ознакомиться. Ну что тут скажешь - автор пишет - писал - действительно, хорошо. Эпизод с обмороженной бомжихой, которую медперсонал насильно выпихивает из больницы обратно на улицу, на верную смерть от голода и холода - я теперь уже вряд ли забуду... ((( как и плачущую старуху, умирающую от голода и умоляющую дать ей поесть, но ее тоже выталкивают нафиг, потому что голод это не болезнь. (подумав) Автор таки проявил изрядное мужество, взявшись за такой труд. Поскольку тема здравоохранения у нас абсолютно табуированная. В смысле, уже давно навязли в зубах оборотни в погонах, но попробуй что скажи о врачах-санитарах, сразу поднимется дружный вой про копеечную зарплату... Эх.

"Первый взгляд на мертвеца пронзает тем, что видишь, как же вдруг почти до невесомости полегчали черты человека и сделались чуть не восковыми, хоть бери и вылепливай его из этого воска заново." * "Маленькая девочка спрашивает о матери, которой сделали операцию: "А мама будет жить от начала и до конца?" "В больницу явилась голодающая старуха, просила, чтобы ее поселили в больнице и покормили, - выставили. Голод - это ведь не болезнь." "Описать это зрелище, как люди стадом обуваются пакетиками и бредут в отделения, я не в силах - нет таких красок, такого хладнокровия у меня. Слышны не шаги, а сплошное крысиное шуршание." "Женщина пахла мылом, что было отвратительно - дух стерильности, прущий из человека, - хотя ведь запах, по идее, самый что ни на есть связанный с чистотой, рожденный ее культом." "Старик, недовольный: "У нас в госпитале, в третьем, там порядок был, там бахилы давали!" Философия: если что-то давали - значит, был в стране порядок!" "... Народ ушлый - кажется, не санитарки с охранниками, а разбойники." "Но невозможно представить, чтобы охранник Сталина, даже Брежнева мог быть до такой степени несерьезен, даже как-то жалок. В общем, какие хозяева, такие и слуги. Портрет хозяев самый реалистический рисуется - по рожам их слуг." "Ночью украли створ железных больничных ворот. Воровали очень хозяйственно: смазали петельки маслицем, ничего другого не покорежили, словом, сдули, будто пушинку, ведь для себя, ясное дело, воровали, не для чужих. Зачем мог понадобиться створ ворот, да еще один? Для какого-нибудь гаражного хозяйства - увидели, что больница, вот и решили по тихому умыкнуть. Расчет на то, что больница есть госучреждение, стало быть, творится в ней и без ворот бардак." "Ночью подваливает "скорая", под самый верх полная арбузов, так, что не осталось места и больному, которого везли. Скоропомощные говорят, что где-то у "Парка культуры" омоновцы взяли в оборот торговцев арбузами. Торговцев за что-то повязали - и вот гора арбузов у метро осталась бесхозная." "Никто его не пожалел, посчитали, что пьяница или придурочный, а таких у нас больше не жалеют, потому что и пьют теперь - все, и с нервами у всех не в порядке." "Петров напился и покусал медсестру Олю Рыкову, обуреваемый сексуальным влечением, за что ему вынесли последнее предупреждение: еще раз покусает - уволят." "Охранники подзаработали неожиданно на морге. Зашел с улицы торгаш, умолял спасти товар - фрукты. Спасли. Загрузили на ночь в холодильники. Теперь думают, как бы это превратить в бизнес, но в тайне от начальства. Деньги смерти не боятся, очень даже любят смерть." "Когда шагаешь, особенно ночью, по извилинам больничных коридоров, чувствуешь себя так, будто очутился внутри гигантского мозга - и он мертв." * "В 90-х я только хоронил. Поэтому время для меня в какой-то момент все-таки остановилось - а то, которой продолжалось, стало пустым, чужим."

Россия так велика, что бунт в ней смысл имеет только близко с властью, а на Камчатке, скажем, где каждую зиму замерзают без отопления, электричества, у людей и мысль не приходит восстать против такого порядка вещей: все терпят, потому что Москва для них и власть эта – почти что загробный мир. В этом и заключается природа хваленого русского долготерпения… Могут ли живые восстать против мертвых? Чувство мщения оказывается беспредельно далеко от тех, к кому может быть применима эта месть.

О больничных буднях отстраненно, как информационная лента - бежит себе, и бежит… Это хроника приемного отделения одной московской больницы, через которое перед глазами её автора прошли, наверное, тысячи человеческих судеб. Реальные события, реальное дно жизни, потеря человеком собственной опоры, беспомощность и обыденная правда жизни. Нет, это невозможно читать долго и сразу большими объёмами. Это можно – разве что по глотку, а то ведь можно и захлебнуться. Читаешь, и тебя накрывает такая щемящая волна чужой боли.

Парализованная бабка с воспалением легких в палате астматиков. Те сразу начинают задыхаться от одной мысли, что бабка будет писаться под себя, и в палате заведется вонь. Сжиться им невозможно. Понятно, что и астматики, и бабка, приносящая неожиданно такое мученье соседкам, будут физически и морально невыносимо страдать. Но другого свободного места в отделении нет. Потрясло, что через силу многие из этих женщин все же принялись за бабкой ухаживать; инстинкт выживания вдруг был поборот инстинктом сострадания – явился у этих женщин в общей массе порыв не выселить старуху, а хоть чем-то облегчить ее муки, помочь.

И не важно, что это те 90-ые, которые были пугающе тяжелыми и которыми многих стращают до сих пор. Было тогда и многое есть сейчас. Люди, мы ведь люди, в конце-то концов! Очнитесь, вспомните о том, что есть в каждом из нас доброго, светлого, совестливого, сострадательного… Олег Павлов - лауреат премии "Русский Букер" (2002), финалист литературных премий "Национальный бестселлер" (2001), "Большая книга" (2010), "Ясная Поляна" (2010), "Русский Букер десятилетия" (2011). В 2012г.присуждена литературная премия Александра Солженицына.

Я большой любитель медицинских баек, этого не слишком художественного, но всё же литературного жанра. Поэтому ожидала некоторого удовольствия, что ли, от прочтения "Дневника больничного охранника", предвкушала приятный вечер со сборником увлекательных историй о чудесатой жизни. Ну и смерти, куда ж без неё. Но как бы не так! Это что, действительно книга? Видимо, да – издали ведь. И более того, это недоразумение написал лауреат престижной премии, а в аннотации проведены параллели с "Раковым корпусом". Да вы издеваетесь, ставить настолько масштабное, эмоциональное, глубокое произведение в один ряд с таким шлаком! Даже Слава Сэ со своими записками сантехника больше литература, чем творение ничем не примечательного, но зато уже чем-то награждённого Олега Павлова.

Я тут недавно с удивлением узнала о существовании такого сервиса, как Poop Fiction. Они подбирают коротЕнечкие истории, которые способны осилить даже люди с крайней степенью дефицита внимания якобы очень удобно читать, взгромоздясь на санфаянс. Да-да, целый сервис, облегчающий чтение в туалете! Так вот, если у вас каким-то чудом завалялась книжица Олега Павлова, она окажется отличным аналогом вышеописанной новомодной фигни. И по содержанию, и по форме. Если вас угораздило обзавестись «Дневником больничного охранника» - смело тащите сей печатный продукт прямиком в ванную, даже не останавливаясь у книжной полки!

Книга состоит из малюсеньких историй о пациентах и персонале больницы. Каждому из рассказов уделено от одного до десятка предложений. Слог ничем не примечателен, серенький такой. Но обошлись бы и без прелестей владения родным языком, кабы интересно было. Развлеките уже меня, полцарства за интересную историю! Но судите сами, насколько увлекательны такие отрывки:

Мужик и баба, лет сорока, пропитые, приводят бабку – сверковь, а тому мать, с переломом челюсти. Выяснилось, что они же её и побили. Но бабка от больницы отказалась. Ей пригрозили, что умереть может от загноения, но ей не терпелось выпивать дальше в своей семье, в которой все помирились.

На мой взгляд, это пресно, уныло и после пары десятков страниц утомительно. Красок хочу! Эмоций, трогательных моментов, а ещё лучше – чернухи и цинизма, само место действия настраивает на такой лад. Но нет. Лифтёры бухают, бомж спит в лифте, санитарки воруют друг у друга помидоры и колбасу. А в это время кто-то там выздоравливает или умирает. Какая скука! Ни одной запоминающейся зарисовки, ни одного внятного персонажа! В чём литературность, в чём писательское мастерство? Стыдно такие вещи под видом книг публиковать.

А чем ближе к концу, тем больше медицинская тема разбавляется банальной кухонной философией. Замечено, что чем менее талантлив автор, тем больше его распирает поделиться своими уникальнейшими и непостижимо ценными представлениями о мире. Позиционируется оно как «концентрированная атмосфера 90-ых гг.», тлен, распад, потеря ориентиров и кромешный бардак, но ничего этого в книге нет, не верьте.

Так о чём же «Дневник…»? Об идиотах. О нормальных пациентах, видимо, скучно рассказывать, неинтересно болеют. Да вот только и идиоты тут какие-то не впечатляющие. А то, что безмозглые товарищи в принципе на свете есть – тоже мне, новость! Тут и далёким от медицины людям за подтверждениями далеко ходить не надо.

Интереса, смысла и хоть мало-мальской ценности в прочитанном не обнаружила. Но спасибо тебе, автор, за то, что хотя бы был краток! Эта писанина ни о чём не успела заставить лезть на стенку от скуки. Но неужели я уже прочитала все приличные медицинские байки?..