Ты права, Джо, без денег не проживешь. Я мечтаю, чтобы ни одна из вас не испытывала нужды. Но я мечтаю и о другом. Изобилие денег таит в себе множество искушений, и я хочу верить, что те из моих дочерей, кому выпадет быть богатой, с честью выдержат это испытание. Я очень хочу, чтобы Джон добился прочного положения в жизни, без этого невозможно обеспечить достаток семье, или он будет вынужден постоянно влезать в долги. Но, сказать тебе честно, Джо, большего мне и не надо. Не надо ни крупного состояния, ни громкой фамилии, ни положения в свете. Все это ценно только вместе с любовью. Конечно, если это произойдет, я порадуюсь за вас. Но, уж поверь мне, счастливым можно быть и без этого. Вот почему меня совсем не волнует, что Мег, выйдя за Джона, столкнется с жизнью, при которой заработок дается ежедневным кропотливым трудом. Быть может, она познает и кое-какие лишения. Зато у нее будет другое богатство: она станет женой порядочного и преданного человека, а дороже этого нет ничего на свете.

Нет, Мег, бедность никогда не останавливала сердца любящих. Я знаю многих прекрасных и достойных женщин, которые были бедными девушками. Но у них было столько достоинств, что им не пришлось остаться старыми девами. Не думай об этом слишком много. Приложи все свои силы, чтобы в нашем доме царило счастье, и, быть может, настанет день, когда в него войдет тот, кого ты назовешь женихом. Ну а если и не войдет, ты будешь довольна жизнью и здесь, потому что в этом доме – часть твоей души. Запомните, милые: что бы ни стряслось, я всегда готова выслушать любое ваше признание, а отец протянет вам руку помощи. Мы с папой верим: будут у вас свои семьи или не будут, вы навсегда останетесь гордостью и утешением нашей жизни.

Когда они наконец вошли в библиотеку, Джо от восторга захлопала в ладоши. Такой красивой библиотеки она еще ни разу не видела. Между огромными шкафами с книгами стояли статуи, простенки украшали картины и застекленные шкафчики, в которых красовались коллекции старинных монет и других редкостей. Глубокие кресла и столики изящной работы были словно созданы для того, чтобы тот, кто сидит тут часами с книгой в руках, не испытывал никаких неудобств. И, наконец, огромный камин, выложенный великолепно расписанными изразцами, показался Джо подлинным шедевром.
– Ну и ну! – воскликнула она, опускаясь в обитое бархатом кресло, и, окинув восторженным взглядом Лори, торжественно заявила: – Теодор Лоренс! Мне кажется, вы должны чувствовать себя самым счастливым человеком на свете.
Но Лори отрицательно покачал головой.
– Для счастья мало одних книг, – ответил он и присел на краешек стола, стоявшего против кресла, в котором утонула Джо.

В стремлении найти материал для рассказов и сделать их оригинальными по сюжету, если не мастерскими в исполнении, она выискивала в газетах сообщения о происшествиях, несчастных случаях и преступлениях; она вызывала подозрения библиотекарей, спрашивая литературу о ядах; она изучала лица прохожих и характеры окружающих, хорошие, плохие и невыразительные; она рылась в пыли времен в поисках фактов или вымыслов, столь древних, что они были, в сущности, новыми, и знакомилась с безумием, грехом и страданием, насколько позволяли ей ее ограниченные возможности. Она думала, что отлично справляется с делом, но неосознанно начала осквернять самые основы женского характера. Она жила в дурном обществе, и, пусть воображаемое, оно влияло на нее, ибо она держала сердце и ум на пустой и опасной пище и быстро теряла духовное здоровье от преждевременного знакомства с мрачной стороной жизни.