Люси Краун

– И мне будет так одиноко.

Чувственность для чувственных, и здесь я переоценила себя.

— Ложь ранит тебя, правда, Оливер? Люси говорила спокойно, будто втолковывала математическую проблему.
— Да, — согласился Оливер, но голос его при этом звучал устало, он будто защищался.
— Обман любой, чей угодно вызывает в тебе отвращение, — Люси не оставляла своего учительского назидательного тона.
— Да, конечно, — опять согласился Оливер.
— И ты веришь в это? — спросила Люси.
— Да.
— Тогда ты лжешь, — сделал вывод она.

Пусть он тоже признает свою ошибку, пусть поймёт, что нельзя безнаказанно заставлять людей делать всегда только то, что он хочет, пусть увидит, что она тоже живой человек, а не материал, которому можно придать какую угодно форму, что её чувства – это знаки, сигналы опасности, с которыми придётся считаться.

- И при каких обстоятельствах это случилось! - продолжал Оливер. - Зауряднее некуда. С двадцатилетним воспитателем! Похоже на анекдот, услышанный в курительной!
"Я предупрежу Люси, - не без ехидства подумал Паттерсон, - ей следует впредь быть более оригинальной. Найти горбуна, губернатора южного штата или негра-барабанщика. Её муж питает отвращение к банальному."

"... Если ужасаться
Измене жён, десятая часть мира
Должна повеситься: один лишь выход!" (Шекспир)

— Скажи, Люси, — голос его звучал тихо, почти как элегия с прощальной темой. — Ты счастлива?
— Нет, — ответила она.
Оливер кивнул.
— Вот этого простить нельзя. Нельзя не быть счастливым.

Ее пронзила мысль о том, что сейчас, в три часа утра, она чувствовала себя более ценной, чем десять ночей тому назад или вообще когда-либо в своей жизни. Ценной. Она сама улыбнулась пришедшему ей в голову слову.

— Вы должны остаться и научить меня, как вам это удалось. Я никогда не смогу примириться с мыслью, что нужно стареть. Когда мне было шестнадцать, я поклялась себе покончить собой в день, когда мне исполнится сорок. Может, вам удастся спасти меня, — сказала Дора.

— Ты сегодня совсем другая? Почему?
— Другое время года.

Я иду посвятить свою жизнь поискам четырехлиственного клевера.

— Если бы я не была твоей женой, Оливер, — отметила Люси. — Думаю, что я ненавидела бы тебя.

— Я не безграмотна, — уточнила Люси, — но я глупа.