Люси Краун

"Семья - это как плоть и кровь. Если она ранена, и у неё есть шанс, рана затягивается и залечивается. Но она никогда не перестанет кровоточить, если её не закрыть."

"О мёртвых плохо не говорят."

Семья - это живой организм. Дай ему шанс, и наступит исцеление.

Могилы нелюбимых отцов лучше навещать на полный желудок

Узнай своего отца и свою мать. Если не можешь чтить их, хотя бы узнай.

Умирание - слишком сложный процесс для человека, который кажется себе шестнадцатилетним.

Бессердечность – залог долгой молодости. Греши и процветай. Оставайся ко всему безучастен, и тогда распадутся семьи, погибнут империи, но ни один волос на твоей голове не поседеет.

Оливеру показалось, что она говорит быстрее, чем обычно, как пианист, который нервничает в присутствии аудитории и старается скрыть это быстро проигрывая наиболее сложные пассажи.

Она вспомнила свою мать, умирающую в возрасте шестидесяти лет. Она знала, что умирает, лежа в постели, пожелтевшая и истощенная, прожившая жизнь, полную боли, тревог, нищеты и разочарований, она сказала: "Не могу поверить. Самое сложное - это поверить, что я старая женщина. Почему-то, если я не смотрю на себя в зеркало, я чувствую себя точно так же, как и в шестнадцать."

– Тебе хватило бы на всю жизнь возни с ребенком и домашних дел? – спросил Паттерсон.

– Я не женщина.

на губах играла улыбка, которую Тони не видел раньше ни на чьем лице, – эгоистичная, хищная улыбка гедониста, подчиняющегося лишь тяге к наслаждениям, полностью раскрепощенного в проявлениях своей чувственности.

Прощаясь друг с другом, они говорят «до свидания», пожимают руки и не думают о том, сколько времени пройдет до следующей встречи – месяцы, годы, состоится ли она вообще. Взрослые не умеют по-настоящему дружить. Даже после похорон бабушки дедушка мало изменился. Отец Тони на следующее утро просмотрел за завтраком газету и отправился, как обычно, на работу, а через неделю сел за карточный столик, словно ничего не случилось

Оглядываясь назад, мы можем определить тот момент времени, который оказался решающим и поменял ход нашей жизни, в которой мы безвозвратно выбрали свой новый путь.

Ее верность мужу была не столько результатом высокой морали, сколько смесью любви, благодарности и страха.

Смерть слишком мудрая штука для того, кто чувствует себя шестнадцатилетним.

Любовь очень часто не имеет ничего общего с уважением и восхищением.