Книга Мануэля

Париж, компания аргентинцев, жажда революции и бунта, и потрясающий кортасаровский слог. Вот они - составляющие хорошей книги. Я долгое время думала, где же всё-таки лежит эта грань между европейским романом и латиноамериканским романом с местом действия в Европе. Благодаря Кортасару я поняла: когда латиноамериканцы приезжают в Европу, то вокруг них само собой нарастает это особенное, характерное только для них пространство, где и время бежит по-другому, и совершенно невероятные события становятся возможными. В общем-то, книги Кортасара имеют массу общих черт: компания друзей, беспрерывное прослушивание джаза, общая идея, которая всех объединяет. "Книга Мануэля" отличается тем, что тут объединяющая идея вовсе не столь эфемерна, как, к примеру в "Модели для сборки". Здесь у людей есть конкретные требования, и цель. И хоть оно и выглядит бредово, они собственно добиваются, чего хотели. А потом - что характерно - жизнь идет дальше, все так же слушают джаз и пьют матэ, так же придумывают что-то и подкалывают друг друга.

Он написал "Книгу Мануэля" оказывается самой последней.
Т.е. метающийся между своих треугольников Андрес Фава, этот офранцуженный буржуа с мягким светом из светильника, стоящего на полу возле кровати, со своей экспериментальной музыкой; которому хочется одновременно и упорядоченной Франсины в белой блузке из уютного книжного магазина, не претендующей на его свободу и взбалмошной "комедиантки" Людмилы, которая бросается как в омут во всю эту аргентинскую Бучу с пачками сигарет или коробками спичек, где все разной длины, есть его ответ нам?! Не думаю, что поступок Людмилы можно объяснить только встречей с Маркосом.
Расшатать привычный мелкобуржуазный мир разве есть выход... Насилие и террор современного мира, полит. заключенные и жестокость в узких кругах - это то, с чем приходится жить нам, но с чем нельзя мириться. Однако, разрушить этот мир, подорвать его основы, я имею в виду порядок, мораль, религию, вовсе не означает, что на его руинах обязательно будет выстроен новый со сверхчеловеком во главе. Кортасар это понимает. Поэтому он знакомит нас с равинчиком Лонштейном, чьи революционные действия заключены главным образом в словах, в экспериментах с языком. То, что делал Андрес с Франсиной в том страшном отеле, где балкон выходит аккурат на Монмартовкое кладбище, используя жестокость в качестве наказания прежде всего себя, хотя физически все досталось ей, чтоб она наконец все поняла и сказала ему "не звони", для него это есть шаг в сторону Бучи и ответы на все вопросы (или почти все), для Андреса это есть превращение в "деятельного человека", выход из того амебного состояния, в котором он до сих пор прибывал, рассуждая о двух сторонах медали, и о своем мире, который он не намерен менять. Так вот тоже самое делал равинчик как-бы исповедуясь "моему другу", говоря вслух то, о чем не принято говорить в приличном обществе, доказывая ему на словах, что он не готов, никто не готов к тому, что будет если все изменить. Мне почему-то кажется, что Кортасар читал не только русскую классику, чем часто объясняют его романы русские:) критики, приводя примеру и "Отцы и дети", и "Что делать", и "Бесы" и т.д. Мне почему-то в голову пришла четкая ассоциация с Маркузе и его "Одномерным человеком" и "Эрос и цивилизация", что-то на уровне "чувствую, но объяснить не могу".
Интересно сейчас читать то, что впервые было переварено в студенчестве. Другая голова, другие мысли, новый опыт.

Сложно. Сложно читать книги авторов с четкими левацкими симпатиями, когда ты придерживаешься прямо противоположных взглядов. Ты читаешь не книгу. Ты читаешь не реплики персонажей. Ты мысленно вступаешь в политическую полемику с автором. Поднаторев в поисках политической подоплеки, воспитанный на осколках пропагандистской машины СССР, щелкая, как орешки, потуги современных "Геббельсов" от неолиберализма склонить тебя в их систему ценностей, тебе сложно иначе.
Сложно. Воспринимать всерьез происходящее. Меня всегда поражала история Европы после Второй Мировой Войны. По большему она напоминает какой-то фарс, пародию на собственную историю до ВМВ. И путчи не путчи, и диктатуры не диктатуры... А "революционеры" вызывают только презрение.
Комиссары в пыльных шлемах, пьяная матросня с пулеметными лентами, испанские анархисты, троцкисты, коммунисты - они вызывали уважение, а порой страх. А попивающая матэ иммигрантская интеллигенция, компенсирующая собственную неполноценность во французском обществе левацкими идеями, вызывает только презрение и желание смахнуть эту пыль времени со страниц истории.
Смешно. Читать было бы смешно, если бы не скучно. Разговоры, разговоры, разговоры... Прямо советская диссидентская кухня того времени, поменять декорации, сместить акценты - и вуаля, советская интеллигенция сидит на кухне, пьет портвейн, курит беломор и говорит-говорит-говорит.
Знаете, мне всегда интересно почитать хорошую годную книгу, даже если она основана на иных симпатиях и трактовках, нежели чем у меня. Я обожаю Ремарка, не смотря на то что ближе мне позиция его антипода-Юнгера. С удовольствием читал "Как закалялась сталь", хотя искренне болел всегда за белых.
Но идеализировать инфантилов в иммиграции - увольте. Я разочарован. Знакомство с автором не задалось.