Я не верю в жалость к себе. Думаю, что жалеют себя те, у кого много свободного времени. Вместо того, чтобы мечтать о чуде, надо учиться делать чудеса своими руками. Но Вселенная знает способ наказать за потаенные секреты и желания...

''Я жалок. Больше не могу терпеть.
Людей, которым якобы не наплевать на все,- не существует.
Только забрезжит надежда, как люди снова меня подводят. Я наконец понял, что со мной не так, - это вы не такие. Вы все, кто считает меня просто аутистом. Кому из вас не наплевать? Я ненавижу всех. Ненавижу слезы, которые проливаю из-за вас ночами. Но вы всего лишь люди. ВСЕГО ЛИШЬ ЛЮДИ.
Тогда почему вы заставляете меня унижаться?

То же мысленное дистанцирование, то же едва уловимое понимание, что «с этим парнем что-то не так».

Потому что он общается не так, как они.

Потому что он горюет не так, как они.

Потому что он говорит и двигается не так, как они.

Иногда окружающий мир слишком на меня давит, мне нужно успокоиться.

— ...ты как-то пережил этот день и без рекламной продукции.

В такие минуты я рад, что не смотрю людям в глаза. Если бы смотрел, они бы умерли на месте от презрения, которое сквозит в моем взгляде. Конечно, пережил. Но какой ценой?

Мне поставили диагноз «синдром Аспергера» задолго до того, как это психическое расстройство стало у всех на слуху, когда родители стали им злоупотреблять, говоря о своих непослушных чадах, чтобы окружающие считали их супергениальными, а не просто антисоциальными.

Но если нарушен обычный распорядок дня, он, вероятно, чувствует себя так, как чувствовала бы я, если бы мне вдруг велели прыгнуть на канате с небоскреба.

А вы попробуйте жить с ребёнком, запертым в собственном мире, но настойчиво желающим достучаться до остальных. Ребёнком, который пытается быть как все, но искренне не знает, как это сделать.

В жалость к себе я не верю. Думаю, это для тех, у кого слишком много свободного времени.

Правда – это ложь, а ложь – правда. Члены жюри присяжных верят тому, что слышат, а не тому, что находится прямо у них перед глазами. И никто не слышит меня, сколько бы я ни кричал у себя в голове.

"Воспитание детей - это не существительное, а глагол - бесконечный процесс, а не одно достижение. Не имеет значения,  сколько лет вы на него потратили, кривая воспитания остаётся относительно прямой"

Не важно, что эту ночь ты проведешь не в своей постели. Не важно, что тебе не дадут почистить зубы. В великой схеме бытия ничего не изменится. Мир от этого не перестанет вращаться». Такие слова говорила мама, когда я начинал переживать из-за перемен в привычном распорядке.

Невозможно объяснить ребенку, что грань между черным и белым в жизни не такая четкая, как описано в сказках.

Материнство – это сизифов труд. Только заштопаешь одну дыру, как обнаруживается другая. Я пришла к убеждению, что жизнь, которую я веду, никогда не будет мне впору.

Иногда мне кажется, что сердце человека — просто полка. На нее многое можно положить, но, случается, полка не выдерживает груза — и человеку остается подбирать обломки.

... мне приснилось, что у меня из груди вырезали сердце. Доктора и надзиратели передавали его по кругу, как в игре "Горячая картошка", а потом попытались пришить на место, но от этого я стал похож на чудовище Франкенштейна. "Видишь, – восклицали все вокруг, – ты даже говорить не можешь!"

Я не понимаю, почему люди никогда не говорят того, что думают.

Когда он не может описать словами свои чувства, он цитирует других.