Очертя сердце. Недоразумение. Ворота моря

Я способна солгать, но не могу жить в воображаемом мире.

В своей любви он дошел до того предела, когда из-за одного неосторожного слова, одного презрительного жеста можно смертельно обидеться.

Для женщины любовь — всегда первая любовь.

... богатство, как и бедность, накладывает на человека определенный отпечаток.

Но у меня не было денег, я не умел просить, не знал, что успех достается не самым лучшим, а самым ловким.

Происходит ошибка, и разыгрывается трагедия, трагедия ошибок, самая невыносимая из всех.

Не бывает любви без восхищения и восхищения без любви.

Удовлетворение желаний еще не означает полноты жизни ...

Так перед свадьбой в последний раз задумываешься и спрашиваешь себя: не совершаешь ли ты глупость, потому что безумно влюблена?

Миметизм — вид мимикрии, выражающийся в сходстве внешнего вида или поведения. (Примеч, ред.)

А Жак заслуживает смерти, потому что позволяет себе передразнивать человека, который наводил ужас на миллионы рабов.

Мы слишком долго жили вместе. То, что испытывает один, тут же передается другому. Это все, что остается от любви. На смену обладанию и пресыщению приходит неотвязное присутствие в тебе другого.

Есть ненависть, которая не может угаснуть.

Я поняла, что полюблю его, потому что он был самым слабым.

Я его супруга, но уже не жена. Для такого человека, как он, это худшее из оскорблений.

Она была очень красива. Красота мраморной статуи. Бесконечно трудно описать красивую женщину. В ней все безукоризненно, безупречно, гармонично. Как бы это сказать? Все — сплошное совершенство.

Люди, забывающие то, что вызывает у них особую тревогу, — случай не такой уж и редкий.

Есть своя прелесть в том, чтобы чувствовать себя потерпевшим кораблекрушение.

Нельзя научить тому неуловимому, что подсознательно живет в тебе, постоянно присутствует в твоей душе.

У меня появилась своя манера изящно и лихо проигрывать наиболее трудные пассажи, смягчая их холодность и технику. К тому же я сохранил мягкое, сдержанное вибрато, царственное звучание, лишенное пошлости.