Hyperion

"Я не уверен ни в чем, кроме святости сердечных привязанностей и истинности воображения. То, что воображение предстает как Красота, должно быть истинно - не важно, существовала она до этого или нет."

Ужас прошлой недели словно отошел на второй план. Даже страх ослабевает и становится чем-то обыденным, когда спадает напряжение.

Голос Сири с годами стал еще прекраснее. В нем появились полнота и покой, какие бывают лишь у человека, сполна изведавшего боль.

В конце концов безумие выгорело само, хотя угли его тлеют до сих пор.

Он четко, без запинки (как и положено алкоголику со стажем) произнес.

Не хватало еще, чтобы его зарубили сзади, когда он начнет карабкаться через бревно. Если на то пошло, он вообще не хотел быть зарубленным – хоть сзади, хоть спереди.

После бесстыдства войн конца двадцатого – начала двадцать первого столетий, когда господствовала стратегия, обрекавшая гражданское население на участь заложников, тогда как палачи в генеральских мундирах отсиживались в полусотне метров под землей, в автономных бункерах, возмущение оставшихся в живых мирных жителей было столь велико, что даже сотню лет спустя одно только слово «военный» могло привести к линчеванию.

... пришел к выводу, что религия проигрывает алкоголю в продолжительнности и качестве даруемого утешения.

Дон Бальтазар полагал, что достопочтенный Дейтон - жулик, , что Салмаду Брюи и Роберту Фросту следовало бы повеситься на собственных кишках, что Вордсворт - просто идиот, а всё менее совершенное, чем сонеты Шекспира, является надругательством над языком.

Мои ранние стихи были отвратительны. Как и большинство плохих поэтов, я этого не сознавал, надменно полагая, что сам творческий акт заведомо наделяет определёнными достоинствами тех недостойных ублюдков, которых я тогда плодил.

Нелинейное построение сюжета и дискретное повествование имеют приверженцев, и отнюдь не последний среди них - я сам, но в конце концов, друзья мои, шанс на бессмертие этим тонким страницам даёт или, наоборот, отнимает, именно литературный герой.

Я открыл рот - и обнаружил, что мне нечего сказать. Тогда я закрыл рот.

Я снова стал заглядывать в церковь и в бутылку (на самое донышко) и пришел к выводу, что религия проигрывает алкоголю в продолжительности и качестве даруемого утешения.

Слова - это пули в патронташе истины, и других ей не надо. А поэты - снайперы.