Паутина

Конский каштан или каштановый конь – это совсем не одно и то же...

- Тебе следует отнестись к этому серьезно, дорогая

• Но Генри, милый... ведь могу же я относиться к этому серьезно, немножко при этом развлекаясь?

- Раскин? Совершенно невразумительный тип. Я никогда не мог ни слова понять в его поэзии.

• Точно... Она полна скрытого смысла

- Миссис Хейлшем-Браун, вам никогда не доводилось слышать, что нельзя трогать мертвое тело, если есть хоть малейшее подозрение в том, что дело нечисто?

• Конечно, я знаю,- парировала Кларисса.- об этом во всех детективах написано. Но, видите ли, у нас реальная жизнь.

- Ты когда-нибудь говоришь правду?

• Разумеется, иногда,, - призналась Кларисса. - Но когда я говорю правду, никто даже не притворяется, что верит мне. Очень странно, да? - На мгновение она задумалась, потом продолжила: - Мне кажется, когда выдумываешь, так увлекаешься, что все звучит куда убедительней.

Серьезной? Что в этом хорошего? Мир и так слишком серьезен. Мне нравится себя ублажать и нравится, когда все вокруг меня получают удовольствие.

-Да ладно, Браун-Хейлшем, Хейлшем-Браун, какая разница. Это ведь одно и то же, правда?
-Нет, не одно и то же, мисс Пик,- отчетливо произнес сэр Роланд.- В конце концов, конский каштан вряд ли то же самое, что каштановый конь.

Поразительно, как часто люди не видят того, что лежит у них под самым носом.

- Ладно, я играю, - бодро отозвался он. - Что такое труп-другой между друзьями?

– Дорогая, можешь ты хоть раз стать серьезной?

– Серьезной? Что в этом хорошего?

- Это случается сплошь и рядом во всех слоях общества. Привлекательная личность, но никаких моральных принципов.

"О, что за паутину, Боже, сплетаем мы своею ложью".

Хорошая была авантюра, да не сработало.

-Ты что-то замышляешь, Кларисса. Что же? Труп нашла или ещё что-нибудь?
-Именно так, - вздохнула Кларисса. - Я нашла... нашла труп.

-Моя дорогая,-предостерёг ее сер Роланд, - я люблю вас и всегда буду любить. Но, прежде чем вы зададите вопрос, хочу сообщить, что ответ будет отрицательным.

– «О, что за паутину, Боже, сплетаем мы своею ложью».