Укридж и Кº

– Я навестил мою тетю, – сказал я.
– О? – сказал он.
– У нее тяжелая простуда, – сказал я.
– А! – сказал он, и мне почудилась довольная нота в его голосе, словно он одобрял Небеса, преподавшие ей весомый урок, который научит ее в будущем не вышвыривать хороших людей вон без рекомендаций.

По солидному комфорту ничто не сравнится с уютным обиталищем холостяка. У женщин, бесспорно, есть свои достоинства, но, если тебя влечет приятная жизнь, в доме они абсолютно лишние. Все время требуют, чтобы ты хорошо вытирал ноги, и не любят, чтобы ты садился за стол без пиджака. В коттедже «Розмарин» подобные ограничения нас не стесняли. Приют Свободы – вот чем он был.

Мало что дарит такое отдохновение, как зрелище кого-то другого, трудящегося под палящим солнцем.

Мой план завершился таким триумфом, что его коварная подоплека ничуть меня не тревожила. Согласно моим наблюдениям, так оно обычно и бывает в подобных случаях. Раскаяние пробуждается, если преступление сорвется.

Эти агенты по недвижимости считают личным оскорблением, если клиент уходит от них с чем-нибудь, кроме запонки от воротничка и одежды, что на нем...

Ты всегда ставишь на лошадей по этому принципу? — осведомился я. — Ну, ты не поверишь, как часто он срабатывает! В тот день, когда мою тетку заперли в фешенебельном приюте для умалишенных, я выиграл пятьсот фунтов, поставив на Безумную Джейн в розыгрыше юбилейного кубка.

...и не впервые за многолетнюю дружбу меня посетила мысль, что место Укриджа в том или ином приюте. Превосходный типус во многих отношениях, но не из тех, кому показана полная свобода.

– А в следующей строчке упоминает обо мне как о последнем финтифляе. Что такое финтифляй, Гарни, старый конь?
Я обдумал вопрос.
– В общем смысле, по-моему, это тот, кто финтифляет.
– По-моему, это подсудно.
– Не удивлюсь.

– На днях я читал твою последнюю книгу.
– Да? – сказал я польщенно. – Ну и как она тебе?
– Собственно говоря, малышок, я дальше третьей страницы не продвинулся, так как гнусный типчик в киоске сказал, что у него не бесплатная читальня... Тем не менее она показалась мне очень умной и интересной вплоть до четвертой страницы.

Даже на таком расстоянии что-то в его лице показалось мне странным, но только когда я поднялся по лестнице в его комнату, мне стала ясна причина. Там я убедился, что он каким-то образом украсился фонарем под глазом, и фонарь этот, хотя и миновал пору расцвета, все еще поражал богатством своих оттенков.