"Громоздкие предложения в которых кроме многообразия слов, скрыто достаточно малое количество сути, заключённых в проблематике, трагедии и морали, создающих впечатление, что здесь больше графомании, нежели гениальности, а нобелевский комитет, вслед за толпой просто признался в том, что не способен отличить одно от другого на фоне других лауреатов на премию..." (с)
Давно хотел прочесть данное произведение, но откладывал его в долгий ящик, до тех пор, пока мой любимый библиотекарь, случайно наткнувшись на один из моих текстов в сети не выдала сравнение в построении и написаний предложений, проведя прямую параллель с выбранным автором и специально отложила один экземпляр, в надежде, что я испытаю некоторые грани восторга от схожести и разворота мыслительного процесса в огромный поток, где разделителем служат только неверно расставленные запятые, которые я либо игнорирую, либо расставляю в неимоверных количествах не в совсем нужных местах, подчёркивая свою безграмотность и наплевательское отношение к читателям моих непостоянных рецензий. В моменты прочтения я не чувствовал себя, как персонаж из книги "Велнесс", где он рассуждал о чтении в скольжении глазами по буквам и после чего занимался постановкой немого вопроса, который состоял в изысканной формулировке, которую я сейчас попробую передать простыми словами: Кто в данный момент уступает интеллектуально Читатель или автор произведения?" В данном случае ответ для меня был очевидным, хоть я и не славюсь изысканным высокомерием, как многие люди, а наоборот считаю себя недостойным многих вещей, как даже существенного права на жизнь и написания строчек вдвое меньших, чем первое предложение из текста данной рецензии. Основная претензия, как читателя состояла в том, что за этими громоздкими предложениями мало чего стоит в качестве мыслей и формулировок. Часто они безмерно красивы и многим мысли выраженные здесь, особенно касающиеся музыкальной теории покажутся феноменальными или по крайней мере, достаточно интересными в качестве своего направления, но существует много вопросов в том, что кроме этой метафоры и возможностями каждого представить что-либо ужасающие, про манипуляцию и управление массами, что здесь ещё стоит? Пустоты и ширма, которая всё бесстыдно скрывает. Что он может дать кроме: "Два разряда этой вульгарной публики, «чавкающие забулдыги» и «молчаливые изверги», слились для нее в одну массу, и она наконец почувствовала, что способна смотреть на них свысока, поднявшись, невзирая на душевную скорбь – как сейчас воспаряет над земными кошмарами неукротимая музыка, – выше гнетущих переживаний." и "Уже не одну неделю они жили в состоянии смуты и беспокойства, и поскольку из расклеенных под вечер афиш им уже было ясно, что кит-великан, овеянный благодаря распространяемым по округе слухам неотвязными и пугающими догадками, назавтра неотвратимо прибудет сюда («И кто его знает, что теперь будет? Чем все это кончится?»)". Вот внутри того самого чучела для меня было слишком много пустоты, а сам текст не вызывал большого спектра эмоций. Часто я наслаждался предложениями, следил за развитием, пробираясь сквозь тонну текста с малым количеством абзацев и ликовал от ясности мысли автора, но... Дочитав более чем середину я понял, что форма превалирует над смыслом и количество идей, метафор, рассуждений крайне мало за те интеллектуальные потуги, которые мне удалось пережить в момент прочтения букв и попытках удержать в голове все мысленные нити, которые оказались слишком тонки и бессмысленны, словно ты ожидаешь от своего домашнего животного нобелевской премии, но должен испытывать восторг от его умения выдавать лапу или играться с клубком, без веса своих ожиданий. Вынужденные искать разгадку, они приближались к подобному выводу, а отсюда нетрудно было последовать дальше, убедив себя, что в фургоне «этих мошенников» наверняка и нет ничего, а если и есть, то какая-нибудь разлагающаяся дохлятина, всю никчемность которой им до сих пор удавалось маскировать по-базарному лживой, но, вне всяких сомнений, эффектной рекламой каких-то «невероятных тайн»… Вот такими или похожими мыслями терзались местные жители в дальних, более или менее укромных и безопасных уголках площади и так же я размышлял глядя на текст за спиной. Лучшее, что я вынес из данного произведения это простой набор прописных истин про идиотимзм цитата о музыке и еще одна об усталости: "К тому времени, когда он добрался до дома, расположенного на проспекте Венкхейма, и закрыл за собой дверь комнаты, он уже осознал, что так больше не выдержит, и решил, что должен отдыхать – отдыхать, вообще не вставая, так, чтобы не терять впустую ни единой минуты, ибо уже тогда, в тот момент, когда лег в постель, он знал, что от «этого многотонного бремени невежества, глупости, оболваненности, инфантилизма, нелепости, пошлости, дикости, скудоумия, ограниченности и всеобщей дурости» он не сможет избавиться даже за пятьдесят лет непрерывного отдыха", "Ибо верить – наконец-то добрался он в своих размышлениях и до собственной глупости – надо не во что-то, а в то, что все обстоит не так, как нам кажется, и что музыка вовсе не способ открыть наше лучшее «я» и открыть для нас лучший мир, а хитроумный способ завуалировать, спрятать от нас и наше безнадежное «я», и этот безрадостный мир, лекарство, которое не излечивает, горячительное, которое навевает сон.". Музыка это лекарство, которое прячет или обнажает? Я нередко плакал, уходил в воспоминания и думал об этом потом. Наверное и сейчас настало это дивное время. Размышлять о том, как я сюда пришёл и куда мне нужно идти дальше, чтобы прекратить стоять на одном протоптанном месте... А вы? Подумайте над этой рекомендацией, здесь есть что почерпнуть и на что тратить время при ряде некоторых важных моментов. В общем и целом...
"Читайте хорошие книги!" (с)
108 понравилось
