Драконы

Ледяной дракон с мучительным усилием поднял голову, и из глотки его впервые за всю жизнь вырвался звук - высокий и резкий вой, полный печали. Так воет северный ветер, продувающий башни и стены белого замка, что стоит в стране вечной зимы и никогда не дождется своих обитателей.

Любые молитвы опасны. Их либо услышат, либо не услышат, и это еще вопрос, о каком из исходов придется больше жалеть.

Война войной, а работу в поле никто не отменял.

Из молодых получаются отличные солдаты и еще лучшие мученики. Ими легко управлять, они быстро учатся и могут быть предельно беспощадными, если получат на то приказ. Они убивают без сожаления и без колебаний идут на смерть, потому что не могут до конца осознать, что смерть - это всерьез и, более того, навсегда.

— Потому что каждая вещь прячется в своем имени, — робко проговорил он своим тихим, немножко осипшим голосом. — И узнать настоящее имя — значит понять её смысл. Стоит только его назвать — и получишь над ней власть.

Совершенство — это смерть. Мир несовершенен, но будь иначе, кто бы его любил?

По моему опыту, искренность ценится незаслуженно высоко и с правдой она связана лишь очень косвенным образом.

С каждым годом зима длилась все дольше и холода становились все злее.
С каждым годом весна приходила все позже.

Деревья промерзали насквозь, до самой сердцевины своей медлительной и тайной души, и ветви их становились хрупкими и ломались под собственным весом. Звери и птицы синели, скулили и умирали, застывая с выкаченными глазами и обледеневшей шкурой.

Все знали, что ледяные драконы - это к зиме, затяжной и суровой.

Ты ищешь, ку­да бы при­ло­жить вновь об­ре­тен­ные си­лы, и пы­та­ешь­ся рас­су­дить, что же все-та­ки сле­ду­ет сде­лать с на­шим ми­ром.
Но есть один не­боль­шой сек­рет, ко­то­рый ос­та­нет­ся меж­ду на­ми: ни­че­го с ним де­лать не на­до.
Мир да­ле­ко не иде­ален и ни­ког­да не бу­дет иде­аль­ным. Но сколь­ко бы ни бы­ло в нем стра­да­ний и мук, мир — прек­рас­ное мес­то, и жить в нем прек­рас­но.

— Не мне увеличивать или уменьшать в нашем мире суммарное количество добродетели или порока — я могу лишь тормошить его, чтобы не залежался. Чтобы все мы не сдохли от тоскливой предсказуемости.

— Разве ты не знаешь, что читать через плечо неприлично?
— Ничего не могу с собою поделать. Неудержимая страсть к чтению. Читаю книги, газеты, коробки с сухими завтраками — все, на чем есть слова. Это мой единственный порок.

Он шел и шел, сам не зная куда, а через какое-то время увидел впереди канализационного сантехника — хайнта в высоких резиновых сапогах и пластиковой каске.
— Что ты тут делаешь, белый парень? — спросил хайнт, когда Вилл его поприветствовал.
— Я заблудился.
— Ну так лучше разблудись. Здесь можно схлопотать себе на жопу большие неприятности.
— Я бы и рад, да не могу, — начал Вилл. — Я не знаю…
— Это твоя жопа, — пожал плечами хайнт. Он просочился в стену и исчез.