Цитаты из книги Бить или не бить?

Если начать с философии, нельзя не заметить, что вместо старого, привычного принципа господства и подчинения, согласно которому человек властвует над природой, мужчина над женщиной, старший над младшим, Запад над Востоком, город над деревней и т. п., сегодня на первый план все чаще выступает экологически обоснованный принцип ответственной взаимозависимости, предполагающий уважительное отношение к субъектности и особенности (инаковости) всякого Другого. Это понимание, сначала как нравственный императив, а затем и как практическая целесообразность, формируется медленно, но неотвратимо.

«Одно из ужаснейших посягательств прошлого царствования, — писал А. И. Герцен в статье „1860 год“, — состояло в его настойчивом стремлении сломить отроческую душу. Правительство подстерегало ребенка при первом шаге в жизнь и развращало кадета-дитя, гимназиста-отрока, студента-юношу. Беспощадно, систематически вытравляло оно в них человеческие зародыши, отучало их, как от порока, от всех людских чувств, кроме покорности. За нарушение дисциплины оно малолетних наказывало так, как не наказывают в других странах закоснелых преступников».

Ослабление и даже полный отказ от физических наказаний не отменяют ни учительской власти, ни школьной дисциплины. Просто формы ее поддержания становятся иными (Сокулер, 2001). Как показал Мишель Фуко, физическая сила заменяется организацией пространства, где каждому индивиду приписано определенное место. Причем это не просто место, а одновременно ранг. Примером может служить организация школьного класса. Главной формой организации школьников в XVIII в. становится «выстраивание в ряд» — в классе, в коридоре, во дворе. При этом каждый ученик получает определенное место в зависимости от выполнения им любого задания; эти ранги устанавливаются изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год. Ученик постоянно перемещается из одной последовательности в другую. Место, занимаемое им в пространстве класса, соответствует его месту в иерархии знаний и способностей. Приписывая каждому определенное место, школьная дисциплина делает возможным непрерывный контроль за всеми и каждым. Школьное пространство начинает функционировать как механизм обучения и одновременно — надзора, наказания или поощрения. Дисциплинарная власть контролирует не только пространственное размещение, но и время индивидов. Моделью опять-таки служили средневековые монастыри. В подтверждение Фуко цитирует предлагаемый распорядок дня начальной школы: «С последним ударом часов все школьники становятся на колени со скрещенными руками и опущенными глазами. После окончания молитвы учитель дает один знак, чтобы ученики поднялись, второй — чтобы они перекрестились, и по третьему они должны сесть за парты». В другом школьном расписании, относящемся к началу XIX в., по минутам расписаны вхождение учителя в класс, звонок, вхождение детей, молитва, усаживание за парты и т. д.

Порка была органической частью школьной традиции, многие воспитанники на всю жизнь становились ярыми ее поклонниками. Бывший ученик школы Чартерхаус (основана в 1612 г.) вспоминает, что, когда в 1818 г. тогдашний ее директор доктор Рассел решил заменить телесные наказания штрафом, школа взбунтовалась: «Розга казалась нам совершенно совместимой с достоинством джентльмена, а штраф — это постыдно! Школа восстала под лозунгом „Долой штраф, да здравствует розга!“, и старый порядок был торжественно восстановлен».