Сборник рассказов

Воспоминания о прошедшей любви...Они могут радостными, вдохновляющими, а могут быть печальными, как у главной героини произведения, которая рисковала своей жизнью, чтобы спасти рукопись своего любимого мужчины, а он ей изменил...

Об этом она поведает своему давнему другу, случайно встретившись в кафе в Тель-Авиве. Она - успешная актриса, красивая женщина (ей за 40), но эти воспоминания (и обида на мужчину) до сих пор не дают ей наслаждаться жизнью...

...сейчас она сидела тут, передо мной, в белой мини-юбке и блузке, на глазах — громадные солнечные очки, на соседнем стуле — широкополая шляпа со страусовыми перьями. Щеки нарумянены, брови подведены, на обоих запястьях — браслеты с камеями, все пальцы в кольцах… Издали ее можно было принять за молоденькую...

Она знала, что любимый ей изменяет, сама изменяла ему (вот этот момент в рассказе я, если честно, не поняла совсем: получается, что любви не было ни у него, ни у нее, к чему тогда вообще эти бессмысленные сожаления о том, что уже не исправишь, тем более он уже умер иона отомстила ему, довольно жестоко), но вот этот последний случай, когда она из Белостока вернулась в Варшаву (началась война и эвакуация) за бумагами Менаше, этого писателя, показанного в рассказе таким жалким и инфантильным, что-то сломил в ней и она навсегда разочаровалась в любви....

Где бы меня ни носило, не было дня без мысли о Менаше. Никого я так не любила, как его — и никогда не полюблю.

4/5, Грустная история героини и очень грустный рассказ Зингера. О том, как прошлое порой отравляет настоящее...О том, какой странной иногда может быть любовь. И о том, как мы принимаем за любовь нечто совершенно иное, а потом сами и мучаемся от этого...

Никогда нельзя жертвовать собой ради любимого. Если раз рискнешь жизнью, вроде меня, окажется, что больше дать нечего

Жили-были старик со своей старухою, ой не старик и старуха, а муж с женой. Жили они счастливо: вместе работали, отдыхали и праздновали все торжества. Семья была их крепкая, надежная и по-своему счастлива. Да, несмотря на то, что всевышний не дал им детей - были они безмерно счастливы. А что же такое счастье? Счастье каждый измеряет по своему и для каждого оно свое. Для одних дворцов и богатства мало и считают, что они несчастливы. Другие же довольствуются тем, что жизнь дают и считают себя самыми счастливыми людьми на свете.

Шмуэль-Лейбл и Шоша - счастливая еврейская семья, помогающие и поддерживающие друг друга во всем. Они были совсем разные, но судьба свела их , увидели они друг в друге то, что им необходимо было в жизни. Оба были набожными и спокойными, немного старомодными, но свято соблюдающими все предписания Закона.

Она покупала только кошерное мясо, хотя оно и стоило на несколько копеек дороже, и, когда сомневалась в чем-то, приходила за консультацией к раввину.

Всю свою жизнь супруги соблюдали Субботу.

А все мы знаем, что в пятницу у евреев начинается шаббат, в который предписано воздерживаться от работы и это все прописано в священном документе - Тора. Автор, сам еврей по происхождению, подробно описывает все ритуальные процедуры, включающие и омовение и приготовление пищи.

С большой радостью они каждую субботу приступали к пище, с особым трепетом относились ко всему происходящему в эти дни. Вот так год за годом коротали они свои дни и радовались каждой субботе проведенной вместе. Что может самым благостным для таких людей, столько лет проживших вместе? Несомненно - умереть в один день, это та честь, которая выпадает далеко не всем любящим сердцам. Наши герои рассказы были верующими и было даровано им самое высшее благо - остаться навеки вместе.

Этот рассказ о самой обычной семье, но в нем много теплоты, любви и самопожертвования. Зачастую история обычной семьи трогает за душу больше чем залихватский детектив, так и с этой историей. Очень оказалась она душевной, даже слезы на глазах навернулись.

- А вы знаете, что У? А вы знаете, что ПА? А вы знаете, что ПЫ? Что у папы моего Было сорок сыновей? Было сорок здоровенных - И не двадцать, И не тридцать,- Ровно сорок сыновей! Даниил Хармс.

У Аббы Шустера из маленького польского городка Фрамполь конечно не было сорока сыновей. Зато было семь, что тоже не мало. Гордость и надежда отца – здоровые, крепкие и умелые парни. Чего же еще мог желать обувной мастер. У него есть подмастерья и наследники, которым можно смело передать все секреты семейного обувного мастерства, предающегося из поколения в поколения. Но человек предполагает, а Бог располагает… Дети растут и у них свои планы на жизнь… часто они разительно отличаются от родительских. И все бы ничего, Аббе Шустер с поднятой головой встречает все трудности судьбы… Но есть одна вещи, которая выбивает из накатанной колеи любого – это ВОЙНА. Война вырывает с корнем и заставляет бежать, куда глаза глядеть.. и лучше не оглядываться.. не видеть, что от прежней жизни осталось лишь пепелище.. Здесь нет подробных описаний войны и жутких кровопролитий. Война не у всех забрала жизни. Она эти жизни ломала, крушила в щепки, делала безумными и бессмысленными.

обо всем этом автор смог рассказать так емко и лаконично. Это даже не рассказ… это маленькая сага. Чудесное, доброе произведение о большой еврейской семье. Очень замечательно написанное. С одной стороны легко, и в тоже время атмосферно, осязаемо. Потрясающе живое ощущение старого дома…вот плывут пылинки в потоке солнечного света, льющегося через небольшое окошко… а вот скрипят старые половицы под ногами шаркающего Аббы… и слышно, как мыши шуршат на чердаке, делая многочисленные норки среди старых вещей, накопленных многими поколениями Шустеров.

Когда со стен осыпался один слой штукатурки, под ним оказывался другой, иного оттенка, а за другим прятался третий. Стены были как семейный альбом, где запечатлелись все успехи рода.

Я верю, что и сейчас где-то там…за пределами нашего виденья… за гранью мира живых слышно, как постукивают неутомимые молоточки в руках семьи маленьких сапожников и по прежнему старик отец напевает: Было у матери Десять мальчишек, Боже мой, Боже мой, Десять мальчишек! Шестым там был Вельвеле, А седьмым - Зейнвеле, Потом шел Хенеле, А за ним - Тевеле, Ну, а десятым был Юделе… И сыновья Аббы хором подхватывают : "Ой, Боже, Юделе!"

Дальше...