Цитаты из книги Математика любви

Годы разговоров и молчания залегли в глубоких складках от носа к уголкам губ.

Устаревшие стереотипы умирают медленно.

Те, кто плачут редко, нуждаются в этом больше всех.

Мы отдали слишком многое: здоровье, рассудок, друзей…даже любовь! А теперь наши жертвы осмеяны и поруганы. И кем? Пьяными и безнравственными правителями, которые зажали свой народ в тиски бедности и несправедливых законов, продали души ради прибылей и политической целесообразности!

Где-то глубоко внутри меня зарождается невыносимая боль, которая поднимается вверх, рвется наружу, ревет у меня в ушах, выплескиваясь из глаз, носа и рта.

Я горевала не только о живых, но и о мертвых и не совсем мертвых, горевала ни о чем, о пустоте на том месте, которое должен был занимать отец.

Даже в таком состоянии, когда все части моего тела жили сами по себе, ослепленная болью, которая теперь по капли уходила из меня подобно тому, как тает на солнце лед, я чувствовала, что от меня все-таки что-то да останется и я не рассыплюсь в прах. Когда все пройдет, от меня что-то останется.

Я продаю удовольствие, которое доставляет страх.

Мой мозг опустошен болью. Я не могу думать ни о чем, кроме того, что происходит сейчас, а «сейчас» - это агония смерти. Как было бы легко и просто остановиться, сдаться и навеки уснуть в снегу.

Война с обычными людьми не церемонится.

Моя работа – единственное доказательство и единственная наглядная демонстрация моего существования.

Молодость не может читаться равноценной заменой уму, ровно как силой не заменишь опыт и мудрость.

Все это были пустые мечты с привкусом горечи.

Нельзя создать семью с тем кого даже не знаешь.

Единственное, что может быт хуже журнала «Плейбой» у него под кроватью,- это журнал «Автоэкспресс» у тебя под ягодицами на заднем сиденье.

Надежда всегда служит лишь дополнительным источником печали.

Тому, кто однажды вкусил божественного нектара, чистая вода, кажется холодной и горькой.

Армия идет вперед только на собственном желудке.

Это был всего лишь ребенок маленький, но достаточно взрослый, что бы плакать из-за чего-то серьезного.

То, чего не знает остальной мир, не может ему повредить.