Цитаты из книги Философ

В соблазнении женщин, как и во всех видах маркетинга, форма преобладает над содержанием.

На самом деле отсутствие телефона – это новая степень свободы.

Думайте, прежде чем заговорить, и говорите, прежде чем начать действовать. Размышляйте. Исследуйте. Сомневайтесь. Впитывайте идеи и верьте, что они важны не меньше, чем ваша собственность, ибо ценность знания куда значительней пользы, которую оно приносит.

– Со мной все будет хорошо, – снова сказал я. – Чем чаще ты это повторяешь, тем меньше я тебе верю.

Эмоции переполняли и переполняют меня. Но я верю, что эмоции наилучшим образом выражаются в языке и что языком не следует размахивать, точно заряженным пистолетом.

Истинное лицо юмора - жестокость.

Чем более глухой намордник я надевал на определенные помыслы, тем громче они гавкали.

Перестараться по части подозрительности в наши дни, разумеется, невозможно, паранойя давно уже обратилась из патологии в признак здравого смысла.

«Я называю философа. Вы называете другого, похуже. Каждый проделывает это по очереди, называя философов все худших и худших, пока кто-нибудь не говорит: Жак Деррида. Этот кто-нибудь считается проигравшим».

В наши дни дружба – это нечто дешевое, легко заменяемое. Войдите в Интернет – и вы сможете обзавестись хоть тысячью «друзей».

Я был книгой, он – кинофильмом. Чем дольше я так и этак вертел в голове эту метафору, тем более уместной она мне представлялась. Эрик был – сплошная поверхностность, я обладал глубиной.

– Думаю, каждому из нас выпадают мгновения, когда мы сожалеем, что не способны заставить наш ум замолкнуть.

Все земные пристанища временны. Чтобы согласиться с истинностью этих слов, вовсе не нужно быть верующим.

Вот причина, по которой я никогда не куплю себе электронную читалку, ведь выстроившиеся в ряд книги - это не просто скопление информации, это карта тех мест, в которых побывал ваш разум, сообщество друзей, молча стоящих рядом, утешая вас.

Человеку, способному перепутать Ницше с Эйнштейном, доверять нельзя.

Горькие факты жизни ученого в современной Америке таковы: ты пишешь что-то не ради изменения мира, но ради получения степени

Одежда принадлежала к миру вещей. Я – к миру идей. Беспокоиться о внешнем облике – значит, признавать важность того, что о тебе думают другие.

«А то еще можно в учителя податься», – говорили они. Я отвечал, что лучше уж буду голодать.