
Чарли и мозгоправная фабрика
Книга читается быстро, но лёгким чтением её не назвать. И дело, конечно, не в том, что поначалу нужно продираться через ошибки (которые, кстати, мозг довольно быстро обучается игнорировать). А в том, как много всего приходится обдумывать и переосмысливать по ходу чтения. Чарли из начала книги – невероятно искренний и мотивированный, вызывающий уважение и сочувствие. Но вот новый Чарли, осознавший, кого он считал своими друзьями и как на самом деле к нему относились, сочувствия уже почти не вызывает. Потому что сам наступает на те же грабли: начинает презирать людей за то, что они не такие умные как он. Начинает смотреть на всех сверху-вниз, при этом другим такого взгляда простить не может. В мыслях Чарли-гения не так уж много гениальности (да, он указывает кому-то на ошибки, знает кучу языков и читает научные статьи в любой области в оригинале, но его повседневные мысли почти ничем не отличаются от прежних, только теперь записаны грамотно), но очень много снобизма. И этот снобизм, наверное, оправдан – ведь он приложил очень много усилий, чтобы подняться на эту невероятную высоту. Но читать книгу становится всё грустнее и грустнее. Отчасти потому что понимаешь, к чему всё идёт. И отчасти потому что ни в одной из крайностей Чарли по-настоящему не счастлив. Книга построена так, что мы узнаём Чарли одновременно в настоящем и в прошлом, и проблема в том, что это – два совершенно разных Чарли. С разными знаниями, приоритетами и главное – жизненными установками. Эти два Чарли не могут ужиться вместе в одном теле, но всё равно каждый из них хочет жить. У них разные занятия, разные друзья, разные мечты. И только тело – одно на двоих. А хочется, чтобы жили оба. Быть не таким – всегда сложно. И одиноко. И каждого из двух Чарли хочется обнять (хотя гениального ещё иногда хочется стукнуть), каждому из них сказать «на самым деле ты не один!» Но поверит ли хоть кто-нибудь из них… Не знаю.
Я верю, что история Чарли поможет людям стать светлее и терпимее к другим. И заглянуть в мысли того, кто всю жизнь был «не таким» и только теперь получил право голоса. И хотя слушать его больно – это нужная боль.









