Брошенная в бездну. Пансионат "Мирамар"

От лихой родни и недобрых соседей и аллах не убережёт!

Орхан Кемаль относится к немногочисленным турецким писателям, переведенным на русский язык. Да к тому же и классиком. Эта классика очень близка по форме и содержанию книгам Гюнтекина, как русская классика приближена романам Достоевского. И кстати вот еще что – в турецкой книге тоже герои несчастные – с каждой страницей убеждаешься, что ниже дна есть ещё дно! Но описано это как бы гротескно и в сериальном стиле.

Молоденькая Назан сирота. Однажды студент из соседней квартиры влюбился в нее и забрал себе в жены. Привез домой, разбогател и прославился, а сиротка осталась всё та же. Не было у нее образования, не было амбиций, она была совершенно не готова быть в обществе. Находясь под гнетом вечно злющей старухи-свекрови она и глаз боялась поднять, хотя бы любила мужа. Мазхару это надоело, захотелось яркой любви и страстных ласк, да еще и свекровь подстроила пренеприятный случай с участием несчастной невестки. Так Назан оказалась на улице.

Обыгрываются сцены об общественном положении, о неравном браке, о травле, сплетнях и жадности. Герои, которые осуждаются, обычно самые порядочные и честные. Но такие, как муж или свекровь изображены корнем всех зол. Простота хуже воровства. Поэтому девушку жаль совсем не так сильно, как она того заслуживает. Она пропадала у тетки в каморке пока ее не увидел будущий муж. У нее не было возможности подготовиться к жизни в обществе, готова спорить у нее там и подруг не было, которые таки нас просвещают в детстве о разных взрослых штуках. Не ее вина, что была она безвольна «куда толкнут, туда и пойдёт» и наивна. И не винить же роковое стечение обстоятельств – что попала она в дом адвоката Мазхура и его мамаши, а не в дом простого сапожника или плотника.

Порой, особенно в начале, было безумно тоскливо и грустно от безысходности Назан. Хотя сама она не замечала ничего. Ее отталкивали, а она делала все еще усерднее. Верила лжи и лести. Только, когда несчастная женщина опустилась ниже дна, а нам стало ясно, что свекровь вырыла себе ямку сама, только там читательский интерес немного поднимается выше уровня «тлен». Маячит надежда на справедливость.

Вообще мне кажется свои слабости человек не знает пока ему на них не ткнут. Кто-то играет, кто-то пьет, кто-то распутничает, а кто-то слишком доверчив. А вот Назан безвольна. И ни одна душа не сказала ей об этом – все только пользовались и насмехались. Причем такая слабость, как алкоголизм влечет неприятные последствия, но как оказалось доверчивость тоже смертельно опасна. Вот поэтому сама виновата – язык не повернется сказать, а винить злую судьбу еще более бесполезное занятие.

Это не роман, а настоящий турецкий сериал со всеми его атрибутами - растянутой сюжетной линией, пережевыванием по несколько раз одних и тех же ситуаций, бесконечными повторами особенностей героев. Тут столько лишнего! Уже давно понятно кто из себя что представляет и к чему приведут интриги, которые плетет злобная свекровь вокруг невестки, а действие все не получает дальнейшего развития.

Назан – юная девушка, сирота, которую воспитывала тетка. Та постоянно приговаривала «терпи, детка, терпи», только таким способом можно завоевать любовь мужа. Советы упали на благодатную почву. Трудно представить более доверчивое, безропотное и безвольное существо, чем Назан. Ее оскорбляли, били, гнали – она все терпела. Молодая женщина не могла не только за себя заступиться, но и за сына, которым свекровь постоянно манипулировала. Мазхар, муж Назан, разрывался между матерью и женой, понимал, что Хаджер-ханым не права, но перечить ей не смел, сам побаивался. События происходят в Турции, в 20-е годы, хотелось нрав главной героини списать на восточный менталитет и время, но рядом будут совершенно другие женщины, некоторые из них в дерзости и самоуверенности дадут фору современным искательницам приключений.

Много в романе такого, во что трудно поверить. История с перстнем, который так необходим был для сюжета, с самого начала показалась надуманной. Автору следовало бы проявить больше фантазии, чтобы объяснить причину приобретения дорогущего подарка, который необходимо было тут же запереть в сундуке и никому не показывать. Непонятно и почему Мазхар, хорошо зная лживый характер матери и то, что она ненавидит невестку, в тоже время верит ей. «Ах, обмануть меня не трудно! Я сам обманываться рад!» Если только так…

Согласие со всем, даже с явными оскорблениями не пошло Назан на пользу, не завоевала она тем самым любовь мужа, а наоборот, оттолкнула от себя, и при помощи свекрови и попустительстве супруга была, можно сказать, выкинута вон. Сложно представить, что будь на ее месте другая девушка, например, соседка Наджие или же Жале, вторая жена Мазхара, произошла та цепочка бед и несчастий, которые свалились на главную героиню. Каждый раз у Назан был выбор, но только из-за своего характера она все больше и больше ввергалась в бездну пока не достигла дна.

Для меня Нагиб Махфуз — абсолютно новый автор. Как впрочем и вся египетская литература в целом. Однако, прочитав, «Пансионат «Мирамар»» я все ещё не могу сказать, что познакомилась с ней. Данное произведение находится в списке 1001 книга, которую вы должны прочитать перед смертью, составленном сотней литературных критиков по всему миру. Но, признаться честно, я бы точно не расстроилась, если бы умерла, не прочитав именно эту книгу. Очень трудно оценивать её достоинство, когда чувствуешь, что добрая половина смысла от тебя ускользает лишь из-за нехватки знаний по истории Египта.

Пусть останутся со мной все эти воспоминания об «Аль-Азхаре», о дружбе с шейхом Али Махмудом, Закарией Ахмадом и Сейидом Дервишем, о партии аль-Умма со всем тем, что притягивало меня к ней, и с тем, что отталкивало, о партии «Ватан» с ее энтузиазмом и глупостью, о партии «Вафд» с ее революцией.

О чём этот абзац — для меня загадка. Пока я не потрачу время на поиски информации о каждом из упомянутых персонажей, я не пойму о чём всё это. С другой стороны, понятно, почему книга Махфуза угодила в мировой предсмертный список чтения. Вот что сказано в предисловии к роману:

«Пансионат «Мирамар» в отличие от предшествующих романов Махфуза (таких, как «Нищий» и «Болтовня над Нилом») — произведение большого общественного звучания. В нем отразилось отношение различных слоев египетского общества к революции, к социальным преобразованиям, происходившим в стране в начале 60-х годов, обнажены противоречия общественно-политической жизни Египта того периода.

Ну, естественно, она социальна! Это и делает её «произведением большого общественного звучания». Но, повторюсь, книга не очень-то «звучит», если не знать историю.

Ладно, пожаловалась на пробелы в своих знаниях, теперь поговорим о сюжете.

Действие романа сосредоточено на жильцах пансионата «Мирамар». Их всего четыре. Владелица заведения, гречанка Мариана, частенько вспоминает «лучшие времена», когда постояльцев было намного больше.

Все мои постояльцы были важные господа, однако это не спасло пансионат от упадка...

Каждому из четырёх постояльцев даётся слово. Получается, книга словно состоит из четырёх частей (из пяти, если быть точнее, потому что одному персонажу достаётся две главы). Каждый из них происходит из разных слоев общества, у всех разный опыт и отношение к действительности. У всех у них разные причины, чтобы «спрятаться» в пансионате средиземноморской Александрии. В итоге получается объёмная картина жизни современников Махфуза.

Пожалуй, только молоденькая Зухра - служанка в пансионате - представляет интерес. Она сбежала из своей деревни, отказавшись выходить замуж за навязанного ей старика. И вскоре принимает решение пойти учиться. Она нарушает все традиционные представления, и Махфуз, очевидно, видит в ней будущее всего Египта.

Впрочем написан книга не скучно. И судя по всему новаторски. Упоминание Махфуза я нашла в другой книге, которую читала почти в одно время с «Мирамаром»  Надя Вассеф - Каирские хроники хозяйки книжного магазина

Но не вся «Классика» Хинд сводилась к поэзии. В ее отделе также были представлены первые мастера египетской литературы XX века: Ихсан Абд аль-Куддус, Тауфик аль-Хаким, Яхья Хаккы, Таха Хусейн, Юсуф Идрис, Сухейр аль-Каламави, Нагиб Махфуз, Юсуф ас-Сибаи и Латифа аз-Зайят. В студенческие годы я читала их романы и рассказы, написанные на менее строгой версии классического арабского. Хотя их язык был весьма далек от разговорного, он был уже намного более гибким и пластичным – этим отступлением от традиций они проложили дорогу будущим экспериментам.

Так что, конечно, нужно отдать должное автору, но это не чтение для души — это точно.