Возвращение Будды. Чудесные похождения портного Фокина. У

Будде все понятно. И медным гневом залито его лицо. И лотосы рук, как льдины в шугу, золотые пальцы ломают синь, как солнце утром ломает вершины гор. Его духовность подобна опрокинутой патре.

Странноватая повесть из времен гражданской войны. Странноватая, как сама эпоха. «Возвращение Будды» написано в 1923 году, но так и не увидело свет – его сочли антисоветским произведением. И, действительно, так и тянет спросить автора: кто его надоумил написать повесть на такую… хм… странную тему.

Итак, причем здесь Будда? Профессор Сафонов, который топит буржуйку в своей холодной питерской квартире и меняет книги на картошку, тоже желает это узнать, когда к нему приходит солдат-монгол и начинает рассказывать старинную легенду о статуе Будды. И сколько бы профессор ни повторял «Я – не монголовед» – бесполезно. Уже через несколько дней он отправляется в командировку к монгольской границе в качестве одного из сопровождающих драгоценной статуи Будды, которую русские товарищи возвращают монгольскому народу в знак солидарности.

Повесть интересна атмосферой своего времени – разруха в умах и сортирах, бюрократический абсурд, подписи-мандаты, митинги, белые – красные – зеленые, холод и голод, переполненные поезда, теплушки, тиф, стрельба на станциях, пулеметы, броневики – «опять власть меняется», странноватый юмор эпохи. Впрочем, это для нас он юмор, а для тех, кто его творит – это правда жизни:

- А подписи правильные?.. - Как будто правильные. - А надо бы узнать, верно ли правильные. - А как их узнаешь, что они правильные? - Сверить надо. - У нас заверенных петербургских подписей нету? И комендант, долго, точно ведро с водой из колодца, тянет новую мысль: - А раз нету заверенных питерских подписей, значит, поддельно... если бы были правильные подписи... Профессору хочется плюнуть, крикнуть или еще что-нибудь: - Разрешите заметить, товарищ комендант, я с этими подписями приехал из Петербурга. - То из Петербурга... а у нас тут власть на местах. Из Семипалатинска-то вы бы не доехали. Вот кабы правильные подписи...

Но на этом обыденном фоне развивается другой план – мистический. Ведь монгол – не просто монгол, он гыген – реинкарнированный лама, и профессор при всем желании не уклонился бы от своей миссии. И эта история творит сама себя, и все в ней, казалось бы, предопределено. Все, кроме конца… Печально.

Всеволод Иванов, определенно, интересный писатель, хотя и малоизвестный. Я обязательно почитаю у него что-нибудь еще, стиль своеобразный, метафоричный и с какой-то особенной ритмикой. Рекомендую повесть тем, кому интересно время гражданской войны, да и просто хочется чего-нибудь оригинального.

Да будут затканы драконами ваши мысли…

— Не тревожь припадочных! — заревел Жаворонков, тут же ударяя «Историей атеизма» доктора по черепу.

Уууууууууууу!.. Правильное название у книги, выть хочется. Уууууууууууууу! Тощища беспросветная. Я вспоминаю, как эта книга попала в мой список к прочтению. Предполагаю, что по упоминанию в «Эросе невозможного» Эткинда ( Александр Эткинд - Эрос невозможного. История психоанализа в России ).

Эткинд писал, что 20-е годы двадцатого столетия были фантастическим временем, когда люди были вдохновлены идеей создания нового человека при помощи разнообразных прогрессивных методик. Это дало мне понимание того, что булгаковский профессор Преображенский из «Собачьего сердца» не был чистым плодом воображения автора, он был продуктом эпохи, которая закончилась плачевно. НКВД прикрыл все проекты, и все, кто не эмигрировал, не умер и не сошел с ума, сидели тихо и не заикались больше про прогрессивные методики, чтобы не попасть в места, о которых вслух говорить было не принято.

Тихо сидел и Всеволод Иванов, только пописывал себе в стол. Издавать его не хотели, несмотря на то что ранние его произведения были признаны правильной советской литературой. Автор «испортился» с точки зрения советской критики («и кто вас надоумил написать роман…»), он считал, что новое время требует новой формы и нестандартного подхода. Роман «У» это даже и не роман, а сборник обрывков, в котором примечания размещены в начале и, как потом выясняется, относятся к несуществующим фрагментам текста. Связного сюжета нет, но основная идея прослеживается: перековка мещанской массы в человека нового времени, разумеется, при помощи труда и новых коммунистических ценностей, как то: отсутствие собственности, общность жен и т.п.

Звучит интересно, но читается с трудом. Бывают произведения, про которые хочется сказать: «Бред, но как гениально!» А здесь бред и точка. Дочитала из чистого упрямства, хотела узнать, окажется ли в конце вся эта компания пациентами психушки (один из главных героев врач-психиатр, хотя сам производит впечатление больного), не оказалась, и вообще как-то все оборвалось и непонятно чем закончилось.

Разворачивается сюжет, если слово «сюжет» здесь уместно, в доме №42 в московском «районе нейропсихологической вредности» неподалеку от взорванного Храма Христа Спасителя, и все в атмосфере этого дома пропитано этой самой вредностью. Центральная фигура – некто Черепанов, который прибыл с Урала и вербует в Москве народ на завод, и нужно ему добыть людей любой ценой. К нему приблудились доктор Матвей Иванович и его помощник Егор Егорыч, которые спешили за границу на конгресс, но почему-то застряли с Черепановым в пыльном нездоровом особнячке, набитом сомнительной публикой. Вот из этой публики и предполагается сделать новых людей.

На днях открываем запись желающих ехать на Урал за перерождением. Я беру на себя смелость использовать весь данный дом — без просеиванья.

Несмотря на авангардность и оригинальность, Роман Иванова – типичный продукт своего времени. Он резонирует с Булгаковым, Ильфом и Петровым, Олешей, Ильей Эренбургом, Ольгой Форш, но на это пестрое и веселое полотно «У» ложится грязно-серой заплатой с заскорузлыми пятнами порыжевшей крови. Казалось бы, зачем так много потасовок? А вот зачем:

Попробуйте выпустить комбайн, скажем, на сцену, и, если комбайн этот не раздавит человека, то какой в нем интерес?

Интересная позиция автора. Его зубодробительный черный юмор вызывает недоумение, а не смех. Роман по-дадаистски полит кровью и замешан на томлении плоти (Ах, Сусанна!). Кончается резко и гротескно, но закрываешь книгу и не помнишь ничего, испытывая удовлетворение только от того, что этот дурной сон наконец закончился. Не все, что писалось в стол, гениально. Не рекомендую. Никому. Тчка.

Всеволод Вячеславович Иванов - писатель огромного таланта, склонный к смене авторской манеры повествования, неутомимый экспериментатор, ныне литератор почти забытый.

Да и если среднестатистический читатель легкомысленно откроет эту его книгу, то тут же наткнется на необычный авторский метафористический стиль, многословие, трудноуловимый сюжет, то сразу закроет, тяжело вздохнув, эти страницы, и водрузит книгу на полку (это в лучшем случае).

Дело в том, что Иванов требует пристального чтения! Он любит терпеливого читателя, способного могучим воображением представить всю подноготную запутанного действа, и обычно, те, кто, как в море, погружаются в его творчество, бывают щедро вознаграждены.

Иванов - писатель многослойный. Первый слой - это советский, это романы "Бронепоезд", "Пархоменко", цикл партизанских рассказов. Это внешний слой, необходимый советский лоск.

Второй - это философская и фантастическая литература. Иванов писал "таинственные" и фантастические рассказы, авантюрные повести ( превосходные "Сизиф", и "Агасфер", умнейшая "Медная лампа", парадоксальные "Похождения портного Фокина", авантюрный роман "Сокровища А.Македонского").

Третий слой - философско-абсурдистские вещи модернистского плана (почти запрещенные, замалчиваемые годами романы "У","Кремль"). Именно этого, последнего Иванова читать особенно трудно.

"У" - философский сатирический роман, с элементами абсурдизма и сюрреализма. Писатель затрагивает важную проблему перековки, переделки человека, позже волновавшую и Юрия Олешу ("Зависть", "Строгий юноша") и Михаила Булгакова ("Мастер и Маргарита", "Собачье сердце") и Леонида Леонова ("Пирамида").

Некий Леон Черпанов, приезжает в Москву якобы для вербовки рабочих на заводы Урала, причем он берет с собой и пролетариев, и бывших "господ". Он пытается понять, можно ли сформировать нового человека? Этим же вопросом озадачен доктор Андрейшин, сторонник "перековки" всех людей, мечтатель и фантазер, Он мечтает создать организации"Институт любви", "День любви к отцам". Иванов сатирически показывает скороспелых перерожденцев. Роман "У" был высоко оценен "серапионами", его сравнивали с произведениями Петрония и Честертона, но книга так и не увидела свет...

Роман "Возвращение Будды" имеет более четко сконструированный и достаточно острый сюжет, но читается все же нелегко. Профессор Сафонов, специалист по буддизму встречается с неким авантюристом. Тот выдает себя то за перевоплотившегося Будду, то за гыгена, основателя буддийского монастыря в Монголии. Часть повести - это поездка по Советской России. Медную статую Будды везут куда-то в монастырь, с неизвестной целью. По дороге с героями происходят различные приключения...

"Чудесные похождения портного Фокина" чем-то мне напомнили произведения Ильи Эренбурга ("Хулио Хуренито", "Бурная жизнь Лазика Ройтшванеца"), Алексея Толстого ("Похождения Невзорова"), а также Ильфа и Петрова. Перед нами авантюрный роман, в котором много места занимают сатира, фантастика и реализм. Особенно сатирически показана буржуазная Польша, нацистская Германия и гнезда белоэмигрантов в Париже. Заново открывая для себя Всеволода Вяч. Иванова - обогащаешься внутренне, прикасаешься к литературным сокровищам ХХ века.