Избранные новеллы

До сих пор тяжким обвинением пронизывает меня этот её последний взгляд, этот взрыв гнева, муки, отчаяния и горчайшей боли, которым я — и, быть может, надолго — потряс её жизнь.

Чем сильнее было мое душевное оцепенение, тем больше тянуло меня туда, где быстрее вращалось колесо жизни;

“слишком уж они страдают от необходимости запираться, гораздо больше, чем от признания и последующей кары.”

“Как бы все сразу могло стать хорошо, думалось ей, если бы она сказала одно только слово, одно-единственное словечко «прости», и он не стал бы спрашивать — за что. Но зачем горит свет, нескромный, наглый, любопытствующий свет? Она чувствовала, что в темноте могла бы заговорить. Но свет парализовал ее волю.”

- Из путешествий ведь возвращаются.

• Да, - ответила я, возвращаются, но успев забыть.

Для того что бы нанести сердцу сокрушительный удар, судьба не всегда бьет сильно и наотмашь; вывести гибель из ничтожных причин – вот к чему тяготеет ее неукротимое творческое своеволие.

Я был поражён, поражён в самую душу убийственной молнией её взора.

Да, где-нибудь кончается долг... Там, где человек больше не может, именно там.

Во время морских путешествий всякая мелочь превращается в событие, будь то парус на горизонте, взметнувшийся над волной дельфин, замеченный новый флирт или случайная шутка.

Но твоя доброта особого свойства, она открыта для всякого, и всякий волен черпать из нее столько, сколько могут захватить его руки; она велика, безгранична, но, прости меня, - она ленива, она ждет напоминания, просьбы. Ты помогаешь, когда тебя зовут, когда тебя просят, помогаешь из стыда, из слабости, но не из радостной готовности помочь.