Редкая и прекрасная книга. Обходя стороной уже набившие оскомину военные действия, любовные связи и политические интриги, автор раскрывает настроения прежних эпох через красоту и созидание, спорт и искусство.
Канун семьдесят шестой Олимпиады, идут знаменательные для Греции годы: только недавно были разбиты персы, всюду царит бодрый, живой дух, люди полны надежд. В центре повествования — юноши-атлеты, для которых, возможно, недели тренировок в гимнасии солнечной Элиды станут самым ярким временем жизни. Здесь будто собралась вся Греция: жители древних городов и далёких колоний, потомки знатных родов и изгнанники, нигде не чувствующие родины, бедные и богатые. Полные сил, не жалеющие колких слов на соперников и их родные города, и в то же время неутомимые, довольствующиеся скромными лепёшками, сыром, фруктами да кружкой студёной воды, готовые помочь друг другу и искренне восхищающиеся чужими успехами — всем им, вне зависимости от богатства и знатности, придется завоёвывать уважение, стать достойным подражания или слиться с безликой толпой подражающих. Однообразные, насыщенные дни тренировок, кажется, тянутся бесконечно, но всё ближе соревнования, что определят достойнейших и закроют двери в этот необычайный, лишённый повседневных забот мир на четыре года — а для самых старших, может быть, и навсегда.
Автор не обошёл вниманием и мирную, дремотную Элиду, и архаичную красоту Олимпии: ещё впереди грандиозные перестройки, и вокруг стадиона шелестят рощи, ветви деревьев увешаны приношениями удачливых атлетов, застыли улыбки на лицах одинаковых, грубоватых статуй прежних победителей. Описывает он огромную многоголосую толпу зрителей, не пожалевших сил прийти на празднество из самых отдалённых уголков Греции, грандиозное жертвоприношение и следовавший за ним пир, и ветеранов прошедшей войны, и любимцев народа, и поэтов, и правителей...и, конечно, сами соревнования, исход которых подчас так зависит от случая, и в которых, мне кажется, читатель не сможет не выбрать любимца: начался закат спорта как дела любителей, на время оторвавшихся от трудов и забот, чтобы на играх своими умениями прославить богов и совершенство человека, и началась эра профессионалов. Меня это, по правде, удручает, но найдутся же и приверженцы другого мнения.
Вошедшее в книгу жизнеописание Петрарки достойно отдельного рассказа. Поэты сейчас не в большой чести, и тем удивительней представить, что когда-то стихотворец влиял на решения правителей и королей, правил умами и настроениями народов и при огромном стечении народа на Капитолии был увенчан лавровым венком. Петрарка предстаёт перед нами не только как мыслитель и писатель. Он же — истовый собиратель книг, разыскивающий древние свитки в сырых монастырских библиотеках по всей Европе, воссоздающий из обрывков, полных ошибок переписчиков, сочинения древних мыслителей, неутомимый труженик, жалеющий время на сон, любопытный и внимательный читатель, испещрявший рукописи своими пометками. Он дарит новое дыхание латыни как языку, могущему поставить его в один ряд с древнеримскими мыслителями, что были для него живей и интересней современников. Смиренный садовод, воспевающий природу и уединение, обретающий спокойствие в тихом сельском домике, и он же — вдохновитель, то и дело оказывающийся в водовороте итальянской политики: особенно поразило меня шестимесячное правление Колы ди Риенцо, дерзкая попытка оживить времена величия Рима, восхитившая, а позже разочаровавшая Петрарку. А вот он — безнадёжно влюблённый, лишь после смерти своей Лауры позволивший себе увлечься мыслью, что чувство взаимно и их с возлюбленной ждёт встреча на небесах. Неутомимый путешественник, друг, брат, наконец, на склоне лет, любящий отец и дед. Фигура, которой я никогда прежде не интересовалась, выступила из тьмы и превратилась в живого, пылкого, многогранного, достойнейшего человека.
22 понравилось
