Анж Питу

Детские впечатления оставляют в душе вечный след.

Отношение окружающих к талантам того или иного человека зависит от поприща, которое он избирает, и зрителей, в присутствии которых он на этом поприще подвизается.

Ты оскорбляешь меня, но не отвечаешь мне! – как говорил один греческий мудрец.

Не осыпайте меня бранными словами, господин аббат. Objurgatio imbellem animum arguit – гнев свидетельствует о слабости.

Contumelia non argumentum, сказал один оратор, – оскорбление не довод.

Как выразился господин Прюдом, или нет, Лустало; сдается, эти слова принадлежат добродетельному Лустало… Так вот, он сказал: «Великие только потому представляются нам великими, что сами мы стоим на коленях. Так встанем же!»

– Да мне бы, – сказал Бонифас, – хоть весь век не работать. Но что же тогда я буду есть?

Дойду! – объявил он с краткостью пифагорейца.

Саламандр он неизменно находил в воде, меж тем как поэты утверждают, будто те живут в огне. Это несоответствие преисполнило Питу, обладающего точным умом, глубочайшим презрением к поэтам.

Знаете, народ - это прекрасно, но когда он... О, общественные ураганы, насколько же вы ужаснее ураганов небесных!

К сожалению, первейшая потребность народа после победы - громить все, что попадает под руку.

Смотрите, слушайте, думайте, мечтайте - истина всюду. Она вечна, она в вас, как бы вы не старались избежать её, она следует за вами, как ваша собственная тень. Заснете ли вы, чтобы забыть её, она сядет у изголовья постели, она будет предметом ваших снов, действительностью вашего пробуждения!

Плох тот человек, который, управляя телом, не достигает со временем возможности управлять и духом.

Народ,..., голодный лев:он лижет только ту руку, которая его кормит, какая бы она не была.

Умы, обещают хорошую будущность, растут, как здоровые плоды: у них своё время горечи, прежде чем они достигнут спелости, услаждающей вкус. Поверь мне, дитя моё, хорошо быть юным.