Цитаты из книги Пена дней

Знаешь, это какой-то бред, - сказал Колен. - Я в отчаянии и то же время немыслимо счастлив. Здорово, когда так дико чего-то хочется... Мне хочется, - продолжил он, помолчав, - лежать на выгоревшей траве, ну, знаешь, когда солнце припекает, и земля совсем пересохла, а трава желтая, как солома, и ломкая, ломкая, и в ней полным-полно всяких букашек, и они мечутся по сухому мху. Лежать ничком и смотреть на все это. И чтобы поблизости была каменная изгородь, и корявые деревья с листочками. Тогда сразу все отлегает.

• И еще Хлоя? - спросил Шик.
• И Хлоя, конечно, - сказал Колен. - Хлоя в идее.

- Не выпьешь ли аперитив? - спросил Колен. - Мой пианоктейль уже настроен, можешь его опробовать.

• Как, пианоктейль уже работает? - спросил Шик.
• Да, и притом отлично. Трудно было его наладить, но результат превзошел все мои ожидания. Я сыграл "Black and Tan Fantasy" и получил совершенно поразительную смесь.
• Какой принцип ты положил в основу механизма? - спросил Шик.
• Каждой клавише соответствует либо какой-нибудь крепкий напиток, либо ликер, либо сироп. Правая педаль добавляет в смесь сбитое яйцо, а левая - кусочек льда. Для получения сельтерской воды надо извлекать тремоло в высоком регистре. Дозы всех ингредиентов определяются длительностью звука: одной шестьдесят четвертой соответствует шестнадцатая часть объема, взятого за единицу, четверти - единица объема, а целой ноте - четыре единицы. Когда играешь медленную мелодию, включается особая система регистров, чтобы доза коктейля не увеличивалась, иначе порция получилась бы слишком большой, а только повышалась его крепость. Кроме того, можно, в зависимости от продолжительности мелодии, изменить величину объема, взятого за единицу, уменьшив его, например, в сто раз, чтобы получить напиток, в котором, с помощью особого модератора, учтены все законы гармонии.

В жизни самое главное -- подходить ко всему с априорными мнениями. ______________________________

массы ошибаются, а индивидуумы всегда правы ______________________________

-- А ты не думаешь, что рабочие предпочли бы остаться у себя дома и обнимать своих жен, или пойти в бассейн, или поразвлечься? -- Нет, -- сказал Колен. -- Нет, потому что они не думают об этом. -- Но разве они виноваты, что верят, будто работать -- хорошо? -- Нет, -- сказал Колен, -- не виноваты. Все из-за того, что им вдолбили: "Работа -- святое, работа -- это замечательно, это прекрасно, превыше всего, только рабочие и имеют право на все". Только устраивают-то все так, чтобы заставить их работать все время, и поэтому они не могут этим своим правом воспользоваться. -- Но тогда выходит, они дураки? -- сказала Хлоя. -- Да, дураки, -- сказал Колен. -- Именно поэтому они и идут на поводу у тех, кто внушает им, что работа -- самое главное. Это не дает им поразмыслить, как избавиться от необходимости работать. -- Поговорим о чем-нибудь другом, -- сказала Хлоя. ______________________________

-- Это не имеет никакого отношения к религии, -- зевнув, процедил сквозь зубы Иисус. ______________________________

-- Особое задание! -- возвестил сенешаль. Единообразным движением все шестеро разом схватились правой рукой за задний карман брюк, чтобы продемонстрировать боевую готовность своих двенадцатиствольных уравнителей. ______________________________

Ализа собралась с силами и решительным движением вонзила сердцедер в грудь Партра. Он вскинул на нее глаза, он умирал быстро, и в его затухающем взгляде промелькнуло удивление, когда он увидел, что извлеченное сердце имеет форму тетроида. Ализа побледнела как полотно. Жан-Соль был мертв, и чай его остывал ______________________________

-- Я, видите ли, не люблю работать. -- Никто не имеет права произносить это вслух, -- одернул его начальник производства и добавил: -- Вы уволены.

— Ну, что ж, — сказал антиквар, — перейдем теперь к делу. — Давайте, — сказал Колен. — Ваш пианоктейль — грандиозная штука. Я предлагаю за него три тысячи инфлянков. — Нет, — сказал Колен, — это слишком много. — А я настаиваю на этой сумме, — сказал антиквар. — Это же бред собачий!.. Я не согласен. Больше двух тысяч ни за что не возьму. — Тогда, — сказал антиквар, — увозите его назад. — Нет, я не стану продавать его вам за три тысячи! — сказал Колен. — Я не хочу вас грабить. — Грабить! — вскричал антиквар. — Да я могу тут же загнать его за четыре «косых»… — Вы прекрасно знаете, что не будете его загонять. — Само собой, — подтвердил антиквар. — Давайте ни по-вашему, ни по-моему: две с половиной, и по рукам. — Идет, — сказал Колен.

— Ну, так что? — спросил директор. — Вот, я пришел… — сказал Колен. — Что вы умеете делать? — спросил директор. — Я кое-чему учился… — сказал Колен. — Иначе говоря, как вы проводите время? — спросил директор. — Любимое мое занятие, — сказал Колен, — наводить тень на плетень. — Почему? — спросил директор, понижая голос. — Потому, что свет мне мешает. — Гм… — пробурчал директор. — Знаете ли вы, кто нам нужен? — Нет, — сказал Колен. — Я тоже… — сказал директор. — Надо спросить у моего заместителя. Но похоже, что вы не годитесь на эту должность… — Почему? — в свою очередь спросил Колен. — Не знаю, — сказал директор. Он беспокойно поежился и чуть-чуть отстранился от Колена. — Не приближайтесь ко мне!.. — поспешно выкрикнул он. — Но… я же не двинулся с места… — сказал Колен. — Да-да, — пробормотал директор, — все так говорят… А потом… Он наклонился к столу, с опаской глядя на Колена, снял телефонную трубку и стал трясти аппарат.

... -- Сейчас вам объясню: Шик тратит все свои деньги на покупку ваших сочинений, а денег у него больше нет. -- Было бы куда разумней тратить их на что-нибудь другое, -- сказал Жан-Соль. -- Я лично никогда не покупаю своих книг. -- Ему нравится то, что вы пишете. -- Это его право. Он сделал выбор. -- Я нахожу, что он преувеличивает, -- сказала Ализа. -- Я тоже сделала выбор, но я свободна, потому что он больше не хочет жить со мной, и мне придется вас убить, раз вы отказываетесь задержать издание. -- Вы лишите меня средств к существованию, -- сказал Жан-Соль. -- Как мне получать авторский гонорар, если я буду мертв? -- Это ваше дело. Я не могу все принимать в расчет, поскольку больше всего на свете я хочу вас убить. -- Но согласитесь, что подобный довод не может быть для меня основательным. -- Соглашаюсь, -- сказала Ализа, открыла сумку и вынула оттуда сердцедер Шика, который она уже несколько дней назад взяла у него из ящика стола. -- Расстегните, пожалуйста, ворот вашей рубашки.

— Принято считать иначе, — сказал Колен. — Работают по привычке, и как раз для того, чтобы не думать. — Во всяком случае, выполнять работу, которую могут делать машины, полный идиотизм. — Должен же кто-то делать машины, — сказал Колен. — О, конечно, — воскликнула Хлоя. — Чтобы получить яйцо, нужна курица, но когда есть курица, можно получить не одно яйцо, а целую кучу. Следовательно, лучше начать с курицы. — Надо бы узнать, что мешает выпускать машины. Вероятно, просто не хватает на это времени. Люди тратят все время на то, чтобы жить, а на работу у них не остается времени. — А может быть, совсем наоборот?

Ветер прокладывал себе путь сквозь кроны деревьев и вырывался на простор, пропитанный запахами лопающихся почек и цветов. Прохожие выше подняли головы и дышали глубже, потому что воздуха было хоть отбавляй. Солнце медленно разворачивало лучи и, изгибая их дугой, осторожно направляло в те места, куда само не могло проникнуть. Однако, падая на темные стороны вещей, оно, словно спрут, верным точным движением отдергивало свои золотые щупальца. Его огромный пылающий каркас неторопливо приближался к зениту, потом замер в неподвижности, выпаривая континентальные водоемы, а башенные и стенные часы города пробили три раза