Цитаты из книги Пена дней

Но ответа он так и не услышал, потому что один непомерно высокий субъект, который вот уже пять минут упражнялся в скоростном беге, согнувшись в три погибели и весь подавшись вперед, проскочил у него между ног, и возникшая воздушная волна подбросила Колена на несколько метров вверх. Ему удалось ухватиться за балюстраду второго этажа, он подтянулся, но не вверх, а вниз, и, упав, очутился снова рядом с Шиком и Ализой. — Я бы им запретил так носиться, — возмутился Колен и перекрестился, поскольку конькобежец, врезавшись в стенку кафе на противоположном конце дорожки, расплющился, словно пластилиновая медуза, брошенная малолетним хулиганом. Уборщики снова взялись за дело, и один из них водрузил на месте происшествия ледяной крест. Пока крест не растаял, служитель ставил пластинки с траурными маршами. Но вскоре жизнь взяла свое, и наши герои продолжали скользить по ледяной глади.

Она поглядела на Николя и добавила: - А ты неважно выглядишь. - Не знаю... Мне кажется, я старею... - Покажи-ка мне твой паспорт, - сказала Ализа. Николя полез в задний карман брюк. - Вот, держи. Ализа раскрыла паспорт и побледнела. - Сколько тебе лет? - спросила она тихо. - Двадцать девять. - Погляди-ка, какой здесь стоит год рождения. Он посчитал. Получилось, что ему теперь тридцать пять. - Ничего не понимаю, - пробормотал он. - Видимо, ошибка, - сказала Ализа. - Тебе и на вид не больше двадцати девяти. - Но до сих пор мне никто не давал больше двадцати одного. - Надеюсь, это как-нибудь обойдется, - сказала Ализа. - У тебя красивые волосы, - сказал Николя. - Пошли к Хлое. - Что же здесь все-таки происходит?.. - задумчиво проговорила Ализа. - О, все дело в этой болезни. Она нас всех потрясла. Как только Хлоя выздоровеет, я снова помолодею.

Колен заканчивал свой туалет. Выйдя из ванны, он завернулся в широкую махровую простыню, оставив обнаженными только ноги да торс. Он взял со стеклянной полочки пульверизатор и оросил летучим ароматным маслом свои светлые волосы. Янтарный гребень разделил его шелковистую шевелюру на тонкие оранжевые пряди, напоминающие борозды, которые вилкой прокладывает веселый пахарь на блюдце с абрикосовым конфитюром. Отложив гребень, Колен вооружился щипчиками для ногтей и косо подстриг края своих матовых век, чтобы придать взгляду таинственность. Ему часто приходилось это делать - веки быстро отрастали.

Самое важное в жизни -- судить обо всем предвзято. Толпа, как известно, обычно ошибается, а каждый человек в отдельности всегда прав. Впрочем, не выводите из этого утверждения правил поведения. Им можно следовать, лишь пока они не сформулированы. На свете есть только две вещи, ради которых стоит жить: любовь к красивым девушкам, какова бы она ни была, да новоорлеанский джаз или Дюк Эллингтон. Всему остальному лучше было бы просто исчезнуть с лица земли, потому что все остальное -- одно уродство. Именно это и явствует из нижеследующих страниц, где рассказана самая что ни на есть доподлинная история, поскольку я сам сочинил ее от начала и до конца. Но при всем при этом она есть и проекция реальности, однако сдвинутая в иную плоскость, ухабистую и искривленную, и в ней возникает воспаленная атмосфера перекошенных жизненных обстоятельств. Итак, как видите, если это и прием, то вполне приемлемый.