
У меня такое ощущение, что если ты прочитал одну советскую повесть о детях по теме, ты прочитал их все. По теме. Примерно одинаковый набор завязок: кто-то подросткового возраста куда-то приехал, где уже обитает набор обязательно примерно-пионерских и парочка не очень примерно-пионерских детских персонажей, попросту хулиганов, подлежащих перевоспитанию. Конечно же, необходим и такой же разнообразный набор персонажей взрослых: несколько трудоголиков-педагогов/медсестер, директор, степень "красноты" которого меняется от повести к повести, и непременно присутствует "расхититель социалистической собственности" в той или иной вариации. Про развязки, думаю, тоже все знают и без меня, но может, кто-то не знает, тогда дальше спойлер! (Расхитители наказаны, хулиганы перевоспитаны, примерным пионерам выдают недостающую тонну макулатуры/бинтов/книг/нужное подчеркнуть.)
Тем не менее эти повести из раза в раз довольно интересно читать, особенно если отбросить насмешливый тон и проникнуться ностальгией. Мне проникнуться сложно, т.к. на тот период выпало мое слишком раннее детство, чтобы я его помнила, но советское наследие в таком исполнении вызывает почему-то приступ умиления.
Мальчики и девочки с заболеваниями опорно-двигательной системы приезжают в санаторий неподалеку от Липецка, подлечиться грязями. Митя Трубин, главный положительный деревенский сирота с двумя иждивенцами на шее, Фредик, главный отрицательный городской хулиган со сломанной рукой, черноглазая Ида-Марксида с пышной шевелюрой, отчаянная и ответственная пионерка, красавица-блондинка Ляля, дочь дипломата, обитающего за рубежом, все смешались в одном котле захудалой больницы. Мне кажется, по списку героев и так все ясно. Кто-то в кого влюблен, кто-то в кого-то влюблен безответно, кто-то кому-то строит козни и подставы, подростки дружат, враждуют, берут шефство над младшей группой, устраивают театральные представления, ну и лечатся, заодно так, на фоне. Конечно, не обойдется дело без преподавателей, без медсестер, без завхозов, и даже без кота!
Просто жизнь в санатории, такой советский воспитательный young adult.





































