Цитаты из книги Peter Pan

Всё так заросло грязью и пылью, что не было ни одного предмета, на котором нельзя было бы написать пальцем «Дурак».

В глубине того, что называется душой, дети понимали, что ребенок может обойтись без матери. Это матери кажется, что он не может без нее обойтись.

Ах, дети, дети! Так велика их вера в материнскую любовь, что им казалось, что они могут себе позволить побыть бессердечными еще немножко!

«Что ж, умереть — это ведь тоже большое и интересное приключение».

Иметь веру - это почти то же самое, что иметь крылья.

Он вообще считал, что мама человеку ни к чему.

Теперь Сад сверкал снежной белизной, а Круглый Пруд сковало льдом, не настолько, правда, крепким, чтобы кататься на коньках, но камушки, брошенные на лед уже отзывались таинственным, предрождественским звоном.

Дети сейчас так много знают, что очень рано перестают верить в фей...

Все мы помним первую несправедливость в нашей жизни - все, кроме Питера. С ним часто поступали несправедливо, но он всегда забывал об этом. Должно быть в этом и состоит главное отличие Питера от всех нас.

Next moment was standing erect on the rock again, with that smile on his face and a drum beating within him. It was saying, "To die will be an awfully big adventure."

Всё в этой сказке так, как должно быть, правда? Мы улетаем, словно самые бессердечные существа (дети все таковы, но они так милы!), живём, ни о ком не думая, а потом, как только нам потребуется особое внимание, мы благородно возвращаемся домой, уверенные, что нас встретят объятиями, а не шлепками.

— Ой, Динь, ты его выпила, чтобы спасти меня?

— Да.

— Но почему, Динь?

Крылья уже не держали её, но последним усилием она вспорхнула ему на плечо и ласково куснула его в подбородок.

— Болван! — шепнула она ему на ухо.

Так они сидели рядышком в опустевшей детской, припоминая все подробности этого ужасного вечера в пятницу...

А знаешь, почему ласточки строят гнезда под стрехами домов? Чтобы слушать сказки.

Поскольку горе её было БЕЗМЕРНО, то и плакать она собиралась как минимум ВЕЧНОСТЬ.

Она села с ним рядышком на краю кровати: — Я даже подарю тебе поцелуй. Питер не знал, что это такое. Он протянул руку ладошкой вверх. — Ты знаешь, что такое поцелуй? — Когда подаришь, узнаю, — холодно ответил он.

Нельзя сказать, чтобы Динь была такая уж плохая. Вернее сказать так: в этот момент Динь была вся насквозь плохая. Все дело в том, что феи такие маленькие, что в них помещается только одно чувство — либо злое, либо доброе. Они могут изменяться. Но только изменяться им приходится целиком.

Главное для него была собственная вера в себя. Он чувствовал, что она пошатнулась. — Не покидай меня, мой храбрый, — сказал он самому себе. В глубинах его чёрной души было что-то женственное, как и у всех великих пиратов.