Проблески сказки
Одна из первых книг, прочитанных мною самостоятельно (самая первая была — «Филипок» Толстого в пять лет). Два десятка сказок, все, кроме заглавной, длиной в одну-две, много — три странички: даже не сказки, а бутоны сказок — не истории с сюжетом, а эпизоды, выстроенные вокруг какого-то события, однозначно волшебного или бытового с намёком на волшебство. Для иного автора эти эпизоды стали бы завязками полновесных повестей — но Бахревский ограничивается минимумом, превращая текст между первым и последним абзацем в крохотный освещённый участок какого-то огромного сложного чудесного мира, скрытого во тьме недосказанности.
Бахревский — замечательный стилист, точный и живописный: «по лесу, как по бровям, провели чёрным карандашиком», «тишина, словно в колодец упал», «деревья в лесу словно в прятки играли», «камень был тяжёлый, от него всегда пахло грозовым небом», «между осинок, живших на осушенном болоте, как в гостях»... Когда лет пять назад я откопал в чулане эту книжку и перечитал её, эта стилистика, которую вряд ли сумеет в полной мере оценить читатель «младшего школьного возраста», показалась мне одним из признаков того, что большинство рассказиков изначально писалось о детях и с точки зрения детей — но не для детей, а для взрослых. Потом я нашёл этому косвенное подтверждение в другом сборнике Бахревского, где рядом с произведениями о взрослых и для взрослых был рассказ из этой книжки, ещё пара-тройка вполне могли бы в неё войти, а повесть «Кипрей-Полыхань» завершалась таким послесловием: «Ну, кто осмелится подарить сказку взрослому озабоченному человеку, отцу семейства? А я ждал такого подарка. Долгие годы ждал и вот ведь дождался наконец. Ничего, что от самого себя. Зато и у вас теперь, у взрослых, озабоченных людей, есть сказка».
И ведь действительно есть, и не только она, но и эта книжица, за что Бахревскому спасибо, потому что уметь «замечать в обычной, повседневной жизни необыкновенное, таинственное, волшебное», по слову аннотации, полезно не только детям, но и взрослым.
6 понравилось
